Спасти наследника Дракона

Глава 15. В чужих ботинках

Тело несчастной Золушки, в которую я попала, ощущалось изнурённым болезнью и, не постесняюсь сказать, истощённым. В таких обстоятельствах спать бы и спать, сил набираться, но холод разбудил меня спустя всего пару часов.

Судя по льющему в щель у окна серому свету, как раз собиралось светать.

Сев на постели, я яростно потёрла ледышки-ладони друг о друга. Затем пришла очередь носа, за ночь едва не превратившегося в сосульку, и впалых щёк.

— Вот! Уже лучше!

Кивнув самой себе, я убрала волосы от согревшегося и наверняка красного сейчас лица.

В последнее время у меня появилась привычка проговаривать мысли вслух. Случайный наблюдатель покрутил бы пальцем у виска. Но важней ведь не чьё-то супер ценное мнение, а факт, что эта безобидная болтовня помогала мне чувствовать себя не такой одинокой.

— Ну-с, сейчас всё здесь осмотрим.

Встав на ноги, я громко охнула.

Не пол, а ледник какой-то! И ни тапок нигде не видно, ни башмаков.

Перепрыгивая с ноги на ногу, я добралась до окна и уже там, пританцовывая на одном месте, застряла на какое-то время.

Моя комната, как выяснилось, располагалась на первом этаже.

За мутным, давно не мытым стеклом виднелся двор, покрытый свежевыпавшим снегом, какие-то бочки и тёмно-серые, сложенные из камней стены. И ни одного человека нигде. Доказательство, что мир не вымер — идущая кругами цепочка собачьих следов посреди белоснежной площадки.

Толком пустить свет в комнату не удалось. Какой умник прибил закрывающее окно одеяло к стене. Нет, я понимала, что эта тряпка служила больше защитой от сквозняков, но есть же и другие способы сделать помещение теплей. Без того, чтобы жить, будто в склепе.

Сначала я думала связать одеяло лентой, будто гардину. Но стоило его пальцем тронуть — фу! Ну и пылища!

Да эта тряпка висит тут уже тысячи лет!

Звонка чихая, я пару раз дёрнула одеяло. Затем повисла на нём.

Сила тяжести победила сопротивление материала, и с одеялом в руках я чуть не шлёпнулась на пол.

Край одеяла теперь зиял дырами, зато света в комнатушке стало значительно больше. Ровно столько, чтобы оценить всю убогость окружающей обстановки.

Бросив пылесборник в угол, я вернулась в кровать. Забралась с ногами, а то ступни от холода стали ощущаться будто негнущиеся деревяшки.

Закутавшись в плед, я огляделась по сторонам. Да уж...

Комната крошечная, метров семь, стены — сплошной необработанный камень. Потолок чёрный, но это нормально, когда топят дровами. А вот на всём остальном не просто пыль и беспорядок, а ясные следы чьей-то лени. Кое-как сваленные вещи, грязь везде, пятна сажи на единственном табурете, пепел и песок на полу, плюс те вёдра, которые я вчера случайно столкнула. И кучки золы рядом с ними. И грязный, забитый перегоревшими углями камин.

За две недели болезни невозможно довести всё вокруг до столь жалкого состояния. Несомненно, я попала в тело неряхи.

Но ругать бедную девушку было как-то неправильно. Я чувствовала себя в отношении неё без вины виноватой. Понятно же, что меня переместили в её тело лишь потому, что сама она умерла. Ушла в круг перерождений, как утешительно сказал ангел.

— Желаю тебе удачи, Милка. Пусть твоя новая жизнь сложится лучше, — всё, что я могла ей сказать.

Ангелы, отправившие меня сюда, понятное дело — те ещё гады. Но дело сделано, и это тело, плюс все сопутствующие ему обстоятельства жизни теперь принадлежали мне. Именно в том жалком виде, который я наблюдала, куда бы ни направила взгляд.

Резких изменений, включая превращения в принцессу по мановению волшебной палочки крестной-феи, ждать не стоило. Ангел-мужчина ясно сказал, что они не имеют права помогать напрямую. Так что придётся играть теми шестёрками, которые выпали мне по новой судьбе.

— Ничего. Справлюсь. — Я фыркнула в сторону чёрного нутра камина.

Ну а что. Наши предки как-то выживали без центрального отопления, и я выживу. И заживу хорошо, если хорошо постараюсь. Ну или останусь Золушкой, уныло прозябающей в загаженной комнате до конца своих дней...

Ну нет уж!

Ночью, оказавшись здесь, я чувствовала себя раздавленной обстоятельствами. Сейчас настроение поменялось на прямо противоположное. Внутри всё бурлило. Не только эмоции, но и желудок выводил рулады от голода. И это не раздражало, а подстёгивало поскорей заняться чем-то полезным.

Хотелось всего и сразу. Для начала выпить чего-то горячего, потеплее одеться, поесть хорошенько, а то у вместилища моей души не руки, а тростинки какие-то. И посмотреть на себя в зеркало, наконец, познакомиться с новой собой. Привести внешность и здоровье в порядок, а что это потребуется, я даже не сомневалась.

В дверь забарабанили.

— Милка! Ну что, ты встала? — Вчерашняя знакомая просунула голову в дверь. — Чего сидишь голая до сих пор? Одевайся скорей! Пошли, а то вкусного не достанется!

Я до сих пор не знала, как зовут эту девушку, назвавшуюся подругой несчастной Милки. Но не спрашивать же напрямую. И уж точно нельзя её сейчас отпускать.

— Да, я сейчас соберусь, я уже! Подожди меня, ладно?

Картинно закатив глаза, мол, как же она утомилась от моих выкрутасов, «подруга» зашла внутрь комнаты. Взглянула на табурет и, брезгливо поморщившись, уселась на край постели. Сложила руки на коленях, для начала бережно оправив платье.

Длиной до пола, оно было сшито из коричневой шерстяной ткани. Умеренно пышная юбка на талии собрана фалдами, лиф облегающий, закрытый под горло, длинные рукава, белые манжеты и воротничок.

Наряд дополнял простой белый передник и чепчик с рюшами. Из-под него выбивалось пару завитых рыжих прядок — неслучайно, конечно. Щёки, такое ощущение, девушка чем-то красным подкрасила, что совершенно не подходило к её белой, как сметана, коже.

— Ну и грязь у тебя. Хоть раз бы прибралась толком, — произнесла она ворчливо. — А то не ровен час зайдёт управляющий в гости, и как будешь оправдываться, а, горе ты непутёвое?