Спасти наследника Дракона

Глава 16. Добрый ангел и её царство

Ещё один поворот коридора, и в прохладном воздухе ощутимо потянуло соблазнительными ароматами кухни. Пахло свежевыпеченным хлебом и жареным мясом, и ещё чем-то аппетитным, похоже, корицей.

Слюна мгновенно наполнила рот, и желудок отчаянно громко заурчал в предвкушении еды.

— Ха-ха, у тебя живот рычит, словно волк. Вот умора! — Моя провожатая так развеселилась, что аж замедлила шаг.

— Не понимаю, что тут смешного, — резко ответила я, и эта дурочка расхохоталась, тыча в меня пальцем.

— Волк, волк! Ррр-рычит!

Я смотрела на то, как она веселилась, с мёртвым выражением лица.

Нет, серьёзно. Кто не любит посмеяться? Но где тут хотя бы малюсенький повод?

Смешно ей, что кто-то проголодался, как зверь. Причём тот самый человек, которому она, по её словам, носила еду эти дни. Это что же получалось: заботами весёлой подружки больная истощённая Милка отправилась на перерождение, а её тело — теперь моё — превратилось в почти что скелет.

Факты рассказывали неприглядную историю отношений двух девушек. В комнате Милки царило полное запустение, и стоял лютый холод. Словно к ней уже долго никто не заходил. Если Милка болела так сильно, что не могла встать с постели, то кто носил ей дрова и топил камин? И где тарелки из-под еды, которые «лучшая подруга», как она утверждает, носила?

— Хватит уже! — рыкнула я. Желудок, зараза, продолжил выводить рулады.

— Ой, обиделась! Слова тебе не скажи! Цаца какая!

— Такие слова — не говори!

Я первая подошла к двери — широкой, сделанной из крепких досок, с железными перекладинами.

Стоило её распахнуть, и в лицо пахнуло теплом исполинского очага. Там жарилось мясо на вертеле. А в трёх остальных висели котлы, в которых что-то аппетитно кипело и булькало.

Ничего себе кухня! Да она огромная! А сколько людей тут уже собралось!

За длинным дубовым столом сидели, наверное, два десятка слуг. Все ели из глиняных мисок густую кашу и пили из больших кружек что-то дымящееся, ароматное. Над столом стоял уютный гул множества голосов, стучали ложки, а пахло-то как. У меня потекли слюнки буквально. И желудок ещё сильней зарычал, но за шумом его голодное пение уже не звучало так громко.

Моя спутница, мстительно оттолкнув меня с пути, поспешила к столу. Принялась здороваться со всеми собравшимися звонким голосом и перебрасываться шутками. Зазвучал смех. Похоже, Милкину подружку тут любили.

Я же вдруг оробела, хотя есть хотелось ужасно.

В душе всё тянулось к теплу, живым людям, ароматам, чистоте и уюту, ярким огням. И вроде бы знала, что вряд ли прогонят. Но это грязное платье, неряшливый вид — ох, как же мне перед всеми собравшимися стало неудобно и стыдно. Я даже сделала шаг назад, и голова тотчас закружилась от голода.

Тело жадно, настойчиво и совершенно бесстыдно требовало еды.

Во главе стола восседала полная женщина в светло-сером платье и белоснежных переднике и чепце. Заметив меня, она широко улыбнулась и помахала мягкой белой ладонью.

— Мелани, деточка, наконец-то, ты с нами! Что ты там стоишь? Проходи! Садись скорей за стол.

Я вздохнула и приблизилась к завтракающим с осторожностью. На меня глазели, но, в целом, без злобы.

На фоне всех собравшихся здесь я выглядела замарашкой. И руки с траурными полосами под ногтями не успела отмыть. И платье это — всё в золе, прямо ужас.

Пара девушек, оценив мой вид, покачали головами. А успевшая занять место в центре стола «подружка» что-то шепнула соседке, и они рассмеялись.

За Милку стало обидно. Пусть я и не слышала слов «подружки», знала, куда направлен её язвительный смех.

— Как похудела-то, а. Бедненькая, да от тебя же половина осталась! — громко, чтобы вся кухня слышала, сказала хозяйка стола.

Тётушка Марта, а это наверняка была она — женщина, рассердить которую опозданием боялась подружка Милки — бросила в сторону смеющихся грозный взгляд.

— Садишь же кушать скорей! — Смотрела она на меня с жалостью.

Я попыталась сесть с краю стола рядом с просто одетым бородачом, чьи широкие мозолистые ладони выдавали в нём лесоруба или столяра.

— Нет-нет, — скомандовала тётушка Марта. — Иди-ка ко мне, сядь вот здесь, рядом.

Она похлопала по столу левой рукой.

— А ты, Роб, потеснись, — приказала рыжеволосому нескладному парню, сидящему к ней ближе всего.

Роб подчинился, скрыв недовольство. А вот на меня бросил неприязненный взгляд серо-голубых прозрачных, как вода, глаз. Фигурой Роб напоминал аиста — слишком высокий и узкий в плечах, с длинными руками и ногами.

— Прости, — шепнула я, проходя мимо него, но он не ответил.

Я заняла предложенное место рядом с хозяйкой стола, постаравшись никого не задеть грязным платьем.

— Вот и хорошо, Мелани. Рада, что ты с нами. Будем тебя откармливать.

Встав с места, она лично наложила мне целую тарелки каши. Добавила сверху кусок жирного жёлтого масла. Крикнула, чтобы мяса подали и хлеба.

Когда всё это оказалось передо мной, сказала строго:

— Не выйдешь из-за стола, пока не съешь.

С учётом объёма порции, мне предстояло просидеть за столом целый день.

Каша оказалась восхитительно вкусной. Такой, что от удовольствия я закрыла глаза. Ела и улыбалась, а тётушка Марта нахваливала:

— Ну вот, молодец. Ешь, девочка, ешь. И работать тебе сегодня ещё не нужно.

— Как же не нужно?! — возмутился мужчина в богатой ливрее, сидящий напротив меня — по правую руку от Марты. Очевидно, в честь её особого к нему расположения.

Марта накрыла его ладонь, лежащую на столе, своей пухлой и белой, улыбнулась тепло. Только слепой не понял бы, что этих двоих связывают особо близкие отношения.

— Леонард, дорогой, ты только посмотри на бедную девочку. Ну какая из неё сегодня работница? Чтобы с золой вёдра таскать, сила нужна. А Мелани выглядит слабее котёнка. Что поднялась на ноги, уже хорошо. Теперь пусть денёк-два отойдёт от болезни. Потом отработает, ты проверишь. Она будет очень стараться, ведь так?