Спасти наследника Дракона

Глава 22. Столичные штучки

Внимания Леонарда жаждали многие. Возле дверей его кабинета собралось немало лакеев и горничных. Пока я ждала, успела познакомиться с новичками, а также перекинуться парой слов со знакомыми.

Наконец подошла моя очередь.

— Ну всё, мне пора, — я помахала рукой подошедшим после меня. — Желаю лёгкой работы.

Всем сегодня пришлось побегать, но сильней всего суета с расселением новеньких и достойной организацией приёма гостей ударила по Леонарду. К вечеру у него уже заметно дёргался глаз, а лицо казалось слишком бледным, чуть ли не серым.

Сидя за усеянным бумагами столом, он, щурясь, что-то торопливо записывал в объёмистую книгу. Свечи в канделябрах наполовину оплыли. Забытый в суете дел травяной чай остыл, и коричневая поверхность успела подёрнуться радужной плёнкой.

Когда управляющий поднял голову, я слегка поклонилась.

— Вызывали, господин Леонард?

В его глазах отразилось недоумение.

И что это значит? Роб так тупо надо мной подшутил?

— Ах да! — Леонард хлопнул себя по лбу. — Так, Милка. Прямо сейчас пойдёшь в покои леди Амалии...

Инструктаж длился достаточно долго, чтобы я прониклась важностью миссии не посрамить дом герцога Кёрнского перед леди Амалией и её людьми из столицы.

— Не беспокойтесь, господин Леонард. Всё сделаю в лучшем виде.

— Смотри мне. И с личной горничной леди Амалии тоже держись уважительно. Даже если тебе покажется, что госпожа Фредерика излишне задирает свой длинный нос, не вздумай с ней поругаться. Сделай всё, как она говорит, даже если говорить она будет сущие глупости. Это понятно?

— Понятно, — покладисто ответила я.

Леонард редко когда позволял себе выказывать настолько откровенную личную неприязнь. Так что в покоях леди Амалии я заведомо готовилась встретить дракона, облачённого в женское платье.

И не прогадала.

Фредерикой оказалась высокая стройная брюнетка лет тридцати в более богатом, чем у местных горничных, наряде. Её вишнёвого цвета платье из качественной шерсти, парчовый передник, того же цвета ажурный воротничок и манжеты производили особо сильное впечатление на фоне моей униформы унылого чёрного цвета. И даже Бетси с Лорой, всегда наряжающиеся со всем старанием, выглядели рядом с личной горничной леди Амалии бедняжками-замарашками.

С видом хозяйки Фредерика стояла посреди роскошной спальни леди Амалии и с явным наслаждением помыкала горничными. Бетси и Лора, словно комнатные собачонки, бегали туда-сюда в попытках выполнить постоянно сменяющиеся команды.

Вооружённая вёдрами, мётлами-совками и тряпками, я остановилась рядом с дверью и представилась по всей форме. Смерив меня презрительным взглядом, Фредерика ткнула длинным пальцем в сторону камина.

— Убери там всё. И старайся как следует. Хозяйка терпеть не может запах гари.

Часть догоревших до углей дров всё ещё светилась красным огнём. Стоило тронуть их кочергой, появилось и рыжее пламя. От камина шло ровное живое тепло, но, помня предупреждение Леонарда, я решила не спорить — убрать тут всё, раз приказали.

Работала молча, не привлекая к себе внимания. Никуда не спешила, поглядывала по сторонам.

Интересно же, как живут великосветские дамы.

Прежде выскобленная, вычищенная до последней пылинки комната приобрела жилой, но не самый опрятный вид. Многочисленные дорожные сундуки стояли раскрытыми, и несколько платьев лежали на постели. На туалетном столике теснились флаконы разных размеров и форм. В воздухе витал густой, приторный аромат цветочных духов.

— Скорей доставайте вечернее платье из сундука! Да не того сундука, а дальнего! И не красное, а зелёное с отделкой из горностая! — командовала Фредерика.

Бетси и Лора послушно носились между сундуками, вытаскивали платья на свет. То и дело ахали от восхищения мастерством столичных портних, богатством тканей, изысканностью отделки.

— Ты посмотри только, какая красота! — Бетси дрожащей рукой провела по тонкому, как паутинка, кружеву на платье бордового цвета.

— Это самое лучше из всех прекрасных, — подхватила Лора.

— Восторгайтесь потише, провинциалки, — фыркнула Фредерика. — И осторожней с тканью, если поставите затяжки на кружевах своими кривыми руками, розгами не отделаетесь, придётся штраф заплатить.

— Да, госпожа Фредерика, — послушно откликнулась Бетси.

— А ты что возишься, побыстрее давай! — прикрикнула на меня Фредерика, когда я спокойно собирала горящие угли в ведро. — Эй, как там тебя, не слышу ответ!

— Да, госпожа Фредерика.

«Госпожа» явно желала продемонстрировать свою власть, и я, помня указания Леонарда, решила не заметить ни высокомерного тона, ни хамского «эй».

Отработаю и уйду. Фредерика тут не навсегда, да и я не планирую до старости лет трудиться над чисткой каминов.

Сосредоточившись на деле, я аккуратно выгребла все угли. Как смогла, очистила нагретые камни. Натёрла решётку золой, а потом вычистила её до блеска.

Фредерика тем временем решила порадовать Бетси и Лору рассказами об успешном успехе:

— Вы даже представить себе не можете, что такое столичная жизнь! О, эти балы в королевском дворце! Эти прекрасные наряды и роскошные драгоценности. Лучшие кавалеры, изысканные букеты, маленькие, но крайне дорогие подарки, к примеру, вон те духи в хрустальном флаконе. В них, заметьте, настоящая любовная магия, они так и называются «Рождая любовь». А прогулки в городском парке на лошадях, а катания на вивернах, а охота!

Бетси восторженно охнула, и окрылённая Фредерика продолжила вещать с ярким блеском в глазах:

— Леди Амалию всегда и везде приглашают. И личная горничная всегда рядом с госпожой. Без меня леди Амалия, как без рук, я её первая и главная помощница. Везде и всюду мы ездим вместе. Потому я и короля лично видела, и на балах, между нами говоря, танцевала.

— Вы танцевали на самом королевском балу? — ахнула Лора.

— И не один раз! — Фредерика пренебрежительно махнула рукой. — Вам в жизни не бывать в тех прекрасных местах, где мы с леди бывали. Не спать на кроватях с шёлковыми простынями. А леди Амалия спит так каждый день. И в моей комнате в столичном доме такие же простыни, представляете! А как ей завидуют, как ею восторгаются. У неё одно это платье стоит больше, чем вы сможете заработать за всю вашу унылую жизнь в этой несчастной глуши!