Спасти разбитого эльфа

Пролог

...Тяжелый бордовый бархат пахнет столетней пылью, чужим потом и приторными благовониями, от которых мутится разум. Я зажимаю рот ладонями, чтобы нечаянно не вскрикнуть, мои пальцы до боли впиваются в губы. Задыхаюсь от ужаса, но знаю твердо, что любой звук обречет меня на смерть на залитом кровью каменном полу, а ему сделает еще больнее.

В черной комнате, освещенной лишь багровыми отблесками жаровен, нет ничего лишнего. Из темноты выступает вертикально вкопанная стена, к которой привязан изящный эльф, похожий на надломленную хрустальную статую. Его прекрасное лицо кажется маской скорби, а острые уши едва заметно подрагивают при каждом движении находящейся рядом мучительницы.

Мертвенно-холодная госпожа в длинных красных одеждах и тёмной кружевной маске неторопливо подходит к обнаженному пленнику. В ее руке тускло блестит узкий кинжал. Почти ласковым движением она проводит лезвием по его бледной груди. Тонкая красная струйка бежит вниз, пачкая совершенную кожу.

Эльф даже не вздрагивает. Его губы плотно сжаты, а в глазах застывает бесконечная пустота. Кричать здесь строго запрещено, за нарушение этого правила придётся заплатить вдвойне.

Садистка нежно улыбается, обмакивает палец в его кровь, медленно и с извращенным удовольствием размазывает ее по его искусанным губам, после чего прижимается к ним в тягучем поцелуе. Её рука скользит ниже и с силой сжимается. Это выглядит изощренно, эротично и одновременно жутко.

Она достает чемоданчик с блестящими инструментами разной формы и толщины, упиваясь его бессилием и вынужденной покорностью. Одна из многих, кто заходит сюда каждый день. Каждый раз после таких визитов происходит мучительная часовая регенерация, невероятная расовая особенность, которая позволяет терзать это тело почти бесконечно.

Как такое можно вводить... спереди? Глаза эльфа широко распахиваются, рот открывается в немом крике.

– Нравится? – ласково спрашивает мучительница, легонько проводя пальцем по искривлённым мукой губам.

– Да, моя госпожа! – хрипит эльф.

– Тогда проси меня сделать это глубже!

– Пожалуйста, сделайте это глубже, моя госпожа! – послушно шепчет эльф, и я вижу в его глазах слёзы.

– Хороший мальчик Лаир! – ухмыляется госпожа.

Эльф теряет сознание, но незнакомка суёт ему под нос какую-то пахучую жидкость, приводит в сознание и продолжает свои жестокие игры.

Я больше не могу на это смотреть.

Господи, как я вообще здесь оказалась? Еще совсем недавно моей главной драмой была сломавшаяся трость у Мальвинки в провинциальном кукольном театре и полное одиночество в пустой квартире.

А теперь я, тридцатилетняя актриса Анна, стою в настоящем аду и судорожно соображаю, чем могу помочь этому сломленному существу в борделе без правил. Но я вытащу его отсюда, даже если это будет стоить мне жизни.