Спасти рядового Витю

3. Полетят клочки по закоулочкам

Тяжёлый ночной разговор отобрал все силы. Даже их рабочий психотерапевт так не вгрызался в её личные дела. С другой стороны, психотерапевта она и не посылала так далеко и надолго на четырёх языках разом — русском, английском, немецком да испанском. На последнем Диего мрачнел и поправлял её, объясняя, что посылает она недостаточно направленно. Смешно, испанец учил её, как надо себя любимого правильно посылать в сторону детородного органа.

Но как бы она ни пыталась отбрыкиваться, как ни кусалась в прямом и переносном смысле, признание он из неё вырвал. Хаотично нажимал на болевые точки и выкопал неприятную правду. Ощущения после разговора были такие, словно секс у неё всё-таки был, но тантрический и с бульдозером. Однако соседушка смягчил пилюлю ирландским виски, который припрятал в спальне. При большой бутылке нашлась всего одна пиалушка. Сама собой завязалась игра «я никогда…», при помощи которой Диего вытянул всё, что ему требовалось.

— Я никогда не служил в военном подразделении, — выпили оба.

— Я никогда не желал всего плохого Вите, — пить не стал никто.

Ада честно рассказала о своих сомнениях относительно затеи. Что злилась, конечно, сильно, но прошлое в прошлом. Едва ли она бы вообще вспомнила о Виталии, но звёзды так сложились. Многое из своей наглости она просто отыгрывала, будучи лишь отчасти настолько нахальным человеком.

— Я никогда не имел проблем с отцом, — выпил только Диего.

Отстранённо, глядя в стену, он признался, что брак у родителей был далёк от нормального. Мать вышла замуж в шестнадцать по глупости, влюбилась в красавца-офицера. И первые годы ей везло — его постоянно командировали подальше от девушки. А в короткие свидания он казался заботливым и хорошим. Диего было два, когда командировки отчего-то закончились и отец осел в Мадриде.

Вот тогда и стало понятно, что из монстров не получается хороших отцов или мужей. Насилия в семье и материнских слёз было столько, что уже в шесть лет неоднократно битый Диего начал защищать плачущую мать от отца. Та терпела выходки мужа до шестнадцатилетия сына. Тот ещё ребёнком был отправлен в военное училище для мальчиков. В шестнадцать выпустился и первым делом спустил отца с лестницы. А в прощальном их диалоге пообещал убить его, если подойдёт к матери. По силам он превосходил родителя, и тот не рискнул проверять.

— Я никогда не желал проучить Крысокана, но в рамках морали, — выпили оба.

По ходу пьесы Диего рассказал про то, как зарождалась их дружба с Кречетовым и как не всё в ней выходило ровно. Встретились они ещё будучи военными. Старший лейтенант Диего, подбирающийся к капитану, и майор Виталий, имеющий за плечами весьма интересное прошлое. Притирались друг к другу долго. Но, как частенько бывает, столкнула их судьба на одном задании, по итогу которого или смерть обоих порознь, или совместная плодотворная работа. Выжили чудом, а затем и побратались. А после коньячка совсем не разлей вода стали. Так и на гражданке друг о друге не забывали.

— Я никогда не терял на службе друзей, — выпили оба, пили по очереди, но фраза «не чокаясь» прозвучала.

Говорить в деталях не получалось. Сухо в двух словах они рассказывали друг другу, как всё проходило. Историй вышло немного. Подбитый самолёт после задания. Торпеда. Неожиданно огрызнувшиеся сомалийские пираты. Старая мина времён Второй Мировой, которая внезапно сдетонировала. Фатальный недостаток разведданных. И успешная работа служб контрразведки.

— Я никогда не хотел отправиться следом за погибшими товарищами, — снова выпили оба.

На этом моменте говорить не хотелось. Диего просто обнял Аду одной рукой. Предварительно оделся сам и предложил длинную футболку ей, чтобы в откровенном разговоре физической откровенности было чуть меньше, чем душевной.

— Я никогда не терял вкуса к жизни, — Ада выпила. На том виски закончился. Для Диего не осталось ни глоточка, оставляя интригой, было у него подобное состояние или нет.

После крепкого алкоголя, распитого без закуски, льда и содовой, движение к спальне оказалось чересчур затруднено. Она попыталась было встать на ноги и пойти, но комната резко наклонилась и попыталась сбросить разведчицу с ног. Не упала она только благодаря соседушке. Тот с ловкостью не самого трезвого ягуара подхватил её у самого пола и втянул на кровать. Вариантов кроме как спать совместно не осталось.

— Ты ведь в курсе, что всё сделал неправильно? — хихикнула она, вяло отбиваясь от рук обнимающего её испанца. — Принято поить девушку, склонять к соитию, а потом на остатке сил спать. А ты напоил меня вместо секса и теперь спишь.

Диего ответил не сразу. Сон свалил его куда быстрее, чем Аду. Будто в отместку, он крепко обнял её со спины и прижал к себе, не позволяя отстраниться. Казалось, что он не осознаёт, где находится и кого держит в железной хватке, а в собственных грёзах предстаёт малюткой-Диего, прижимающим к себе любимого плюшевого осьминога.

— Угу, — сонно отозвался он, когда она попыталась вырваться на пределе оставшихся сил. — Спи. Мне завтра рано вставать, а ты мне ещё синяк будешь тонировать.

— Вот ведь…

— Вот и спи, — прервал он её недовольства.

***

День прошёл без существенных изменений. А вечером несносный соседушка потащил её в город. Гулять. Просто гулять. Окунуться в неоновые огни ночного города. В случайном порядке заглядывать в заведения различной степени злачности. Смотреть. Впитывать жизнь города. Вспоминать вкус к жизни.

— Я одного не понимаю, ты знаешь правду. Так зачем возишься со мной? — не выдержала она, когда он потащил её на нелегальные бои без правил. Ответа пришлось дожидаться долго.

Вид двух бойцов, безжалостно нападающих друг на друга, словно гладиаторы, невероятно бодрил. Аде всегда нравились подобные агрессивные виды спорта, которые пробуждали нечто первобытное в душе. Желание чистого насилия, лишённого социальных рамок. Просто бой двух людей, стремящихся при помощи голой силы доказать, что один из них лучший. Правила как таковые всё же были, но куда меньше, чем в разрешённых видах спорта. Тут царил дух чего-то безумного, будоражащего и до того пронзающего тело до кончиков пальцев, что себя контролировать стало непросто. Самой себе Ада вдруг показалась перезаряжённой батарейкой, искрящейся от избытка энергии, которую срочно требовалось выплеснуть. Но кипящая от первобытных игрищ кровь требовала схожей разрядки.