Спасти театр, сыграть принцессу

Глава 10

А потом начался хаос. Люди кричали, перешептывались, бежали – причем в разные стороны: кто-то спешил на место преступления, другие же – на улицу.

Очень быстро нашлись и Натаниель, и другие полицейские в гражданском – над головами замелькали значки и зазвучали призывы сохранять порядок.

А я наконец-то сделала последние шаги до Виктора и взволнованно вцепилась в его пиджак. Только так я могла почувствовать себя в безопасности.

Мужчина, ничего не говоря, прижал к себе и властно потянул сквозь толпу – а гости то и дело старались сбить меня с ног, толкая и крича что-то на ухо. А мне и без них было тошно!

Вместе с Виктором мы протиснулись меж полицейских и выбежали в коридор. Молодая официантка, рыдая, показывала куда-то в сторону – и я сразу же узнала двери выставочного зала.

Множество имен, словно стая насекомых, пронеслось в голове. Дороти. Лютик. Кристофер. Оливия. Кларисса… бесконечный, ужасающий список.

Очередные быстрые шаги. Десять – я считала.

Мы влетели в музей одновременно, в эту минуту являясь одним целым: Виктор да я. Кажется, даже наши сердца бились синхронно. Только у детектива было чуть больше самообладания.

В комнате горел свет, хотя она и была на ремонте. Несколько голых лампочек тревожно подсвечивали силуэты манекенов и отражались в стеклянных витринах, иногда прикрытых белой тканью.

Мой взгляд не перемещался – он скакал от одного яркого пятна к другому, стремясь найти разгадку и при этом боясь своего желания.

Наконец, я увидела окровавленное золото, некогда бывшее платьем. Оливия, будто бы тряпичная кукла, лежала на стекле. Белая ткань чуть соскользнула, приоткрывая реквизит одной из классических постановок. Шампанское подкатило к горлу: как иронично… героиня этой пьесы была распята за свою красоту.

Виктор попытался было меня отстранить, но я ещё сильнее вцепилась в его одежду, отстаивая право на присутствие. А было ли оно мне нужно… я уже не была уверена.

Лишь отстранённо понимала, что один из полицейских склонился над девушкой и приложил пальцы к ее шее. Перед моими глазами было только лишь ее обессиленное тело. Точно так же Элоиза падала в конце своей партии.

Только вот сердце было одно – и без второго шанса.

- Пульс есть.

Мужской голос разорвал тишину и тут же вырвал меня из своего оцепенения. Наконец, я разжала пальцы, позволяя Виктору приблизиться к телу актрисы. Он быстро надел перчатки и выхватил что-то из женского лифа. Очередную записку?..

- «А ведь я предупреждал», - мрачно зачитал мужчина. - Безднов графоман!

Смотрела на все, как на театральную постановку – и чувствовала, как едет моя крыша.

А нет, это была я. Заваливаясь куда-то вниз, рассматривала витиеватый узор на мраморной плитке. Ее стремительное движение закончилось с рывком – и полной темнотой.

***

Пробуждение было… приятным. Кажется, я даже выспалась – такое удивительное, давно забытое чувство. И подушечка такая мягкая, а матрасик анатомический…

Потянувшись, ойкнула – грудная клетка сразу же отозвалась болью под тесным лифом кремового платья. Кстати об этом… почему я вообще одета, как на праздник?

Осознание пришло резко, сдавив горло. Я с ужасом вспомнила и банкет, и распростертую на витрине Оливию Хоум. Кажется, я упала… но не долетела до пола: шишки не было. Да, успела проверить.

Что же было потом… как будто сквозь пелену дремы я осознавала суету вокруг себя, слышала щелчки магокамер. А потом проснулась здесь. То есть в совершенно незнакомой спальне с преобладающим серым цветом и с недостатком всего остального. Значит, мужская.

А так как вариантов было немного…

Выйдя из комнаты, я действительно оказалась в квартире Виктора – точнее, в другой ее части. Но тоже совершенно пустой.

А моего клатча, как назло, нигде не было!

Нервничая и тут же успокаивая саму себя, я принялась искать свои вещи, заглядывая в те места, где стеснялась побывать в свои прошлые визиты.

Например, в ванной. Там я наконец-то умылась и привела себя в относительной порядок: от недавней укладки осталось одно лишь название. Здесь же я избавилась от пресловутого платья и облачилась в длиннющий махровый халат темно-серого цвета, пахнущий Виктором. Думаю, он не обидится.

И лишь обойдя все комнаты (удивительно чистые для холостяка) и вернувшись в спальню, я наконец-то нашла свою сумку – на прикроватной тумбочке!

«Сильвия, ты просто обворожительна в своей тупости».

Списывая невнимательность на сильный стресс, я вернулась в постель, чтобы написать Виктору. Но шило в самом интимном месте заставило подняться и начать ходить туда-сюда по комнате.

«Где ты? Что с Оливией? Как долго я была в отключке?» - принялась заваливать детектива вопросами.

Обернувшись к окну, на последний ответила самостоятельно: на улице светало.

Блокнот молчал, а я почти что лезла на стенку от нетерпения. Наконец, желтоватая бумага ответила достаточно длинным и развёрнутым: