Спасти врага. Запретная уязвимость дракона

Глава 2

В маленькой комнатушке нелегального лазарета стоял тяжелый запах полынного спирта, смешанный с горечью сушеных лекарственных трав и металлическим духом кузницы, поднимающимся снизу, из мастерской старого Крейса. Огонек единственной свечи, вставленной в горлышко потемневшей бутылки из-под яблочной наливки, метался на сквозняке, отбрасывая на грубые каменные стены причудливые тени, похожие на силуэты сказочных чудовищ.

Наш лазарет был подпольным не просто так. После войны драконы запретили демонам все, что хоть как-то облегчало жизнь: оружие, многие зелья и настои целебных трав. Любое отклонение от правил каралось смертью. С другой стороны, эти чешуйчатые надзиратели редко опускались до нас, предпочитая летать высоко и гордо, будто сама земля нашей деревни была слишком грязной для их величественных лап.

Последние три года мы жили тихо, как мыши под метлой, избегая любых ненужных рисков. Но сейчас, вопреки всей нашей осторожности, передо мной лежал не демон с очередным переломом — нет, у судьбы явно имелось особое чувство юмора, раз она прислала мне в подарок дракона, обгоревшего почти до угольков.

— И что теперь с тобой делать, проклятый? — раздраженно вздохнула я и начала стаскивать с него остатки униформы.

Спекшаяся ткань прилипла к обожженной плоти, и я была вынуждена действовать мучительно медленно, словно боялась разбить дорогую вазу, а не повредить тело ненавистного врага. Каждый раз, когда он чуть вздрагивал, во мне вспыхивала злость на собственную аккуратность. Еще час назад я мечтала увидеть драконов беспомощными и жалкими, а теперь сама возилась с одним из них, как чрезмерно заботливая сиделка.

Под моими пальцами постепенно открылась широкая грудь, покрытая ожогами и глубокими ранами. Под повреждениями проступали очертания напряженных мышц, будто и сейчас дракон подсознательно готовился дать отпор. Мой взгляд зацепился за плечо: на том чернела затейливая татуировка, похожая на герб генерала Конте, но усложненная дополнительными завитками и странными символами.

Я нахмурилась и невольно провела пальцем по необычному узору. Такого герба я еще не видела, но он явно не означал ничего хорошего. Вероятно, этот дракон принадлежал к личной гвардии генерала или даже к его ближайшему окружению, хотя родственником самого Конте мог и не быть. Впрочем, разницы для меня не было никакой — любой, кто связан с этим именем, заслуживал моего презрения.

— Серьезно? — брезгливо фыркнула я, приподняв бровь. — У вас там соревнование, кто оригинальнее изобразит свою верность убийцам? Вижу, ты приложил немало усилий.

Увы, пленник — или же пациент? — был не в состоянии мне ответить. Я покачала головой и вернулась к обработке ран с еще большим недовольством, словно эта нелепая татуировка задела меня лично.

Только этого не хватало — самовлюбленный кретин с пафосными рисунками на теле!

Пожалуй, будь этот дракон в сознании, он легко сломал бы мне шею одним движением.

«Значит, нельзя позволить ему быстро прийти в себя», — подумала я и усмехнулась собственным мыслям.

Поддавшись любопытству, я снова взглянула на его лицо, изучая четкие благородные черты: высокий лоб, прямой нос, аккуратную линию губ. Лицо воина и аристократа, и сейчас в нем угадывалась болезненная гордость, сохранявшаяся даже в бессознательном состоянии. Я почти увидела его насмешливую улыбку, какой она могла быть при других обстоятельствах.

— Ну конечно, — процедила я, — все вы, прихлебатели Конте, способны только приказывать и жечь. Чувства и страдания оставляете другим.

Отшвырнув обгорелую форму в угол, я взяла с полки медную чашу с дымящейся смесью соли «Ледяная тень». Эта редкость, добытая подпольными целителями за огромные деньги и с немалым риском, очищала раны, но причиняла при этом жгучую боль. Старый Крейс с садистским удовольствием называл ее «целебной лаской».

Щедро посыпав поврежденную кожу дракона солью, я увидела, как его тело дернулось, мышцы напряглись, обозначаясь в дрожащем свете свечи завораживающими линиями. Я невольно засмотрелась, но вскоре сердито одернула себя:

— Хватит пялиться, Теона. Ты здесь не для любования вражескими телами.

Закончив обработку ожогов, я перешла к его плечу, явно вывихнутому при падении. Профессионально и быстро, как учили местные лекари, наложила деревянные дощечки, плотно фиксируя их бинтами, пропитанными едким полынным спиртом. От моих движений дракон снова вздрогнул и застонал.

— Потерпи, красавчик, — бросила я. — Поверь, твоя ночка могла быть намного хуже.

Затем я взяла чашу с горячим отваром серебряной валерианы, притупляющей боль и дарящей глубокий исцеляющий сон. Осторожно приподняла голову мужчины. В этот момент дракон вдруг шевельнулся и распахнул глаза — ясные, желтые, золотистые. Его взгляд тут же остановился на мне.

— Д…? — попытался произнести он, но голос звучал хрипло, едва слышно.

Я, наклонившись, прижала палец к его губам, подавляя даже мысль о возможном крике

— Молчи, дракон, — предупредила я. — Только пикнешь — и не доживешь до утра. Поверь, местные демоны терпением не отличаются.

Он несколько секунд изучал мое лицо, словно пытаясь понять, кто я — союзница, враг или его личный ночной кошмар. Затем обреченно кивнул — не потому, что соглашался, а потому, что выбора не было. Его глаза закрылись.

Убрав руку, я почувствовала странную дрожь в пальцах. Это разозлило меня сильнее.

— Вот же нелепость, — яростно прошипела я, поднимаясь и пряча остатки его одежды в тайник под старой скрипучей половицей.

На пороге остановилась и бросила на него последний взгляд:

— Запомни: теперь твоя жизнь принадлежит мне. Только я решаю, когда тебе умирать.

Захлопнув дверь, я привалилась спиной к грубой стене, прикрыв глаза и стараясь унять бурю эмоций. Чувство, что вся моя жизнь изменилась в один миг, было болезненно ясным.

И я совершенно не была уверена, смогу ли с этим справиться.