Спасти врага. Запретная уязвимость дракона

Глава 22

Утром Шварцваль гудел, словно огромный улей, шум добирался даже до моего домика. Сквозь стекло доносился гулкий топот сапог, резкие выкрики и обрывки фраз. Где-то недалеко проскрипела повозка, колеса чиркнули по булыжнику, и снова все заглушил общий шум.

Я задвинула засов на двери до упора, проверила, что щеколда легла плотно, и медленно повернулась к Брайану. Решила обойтись без лишней вежливости — времени и так в обрез, а раздражение требовало выхода.

— Ты мог не сдавать Калдена, — сказала я. — Мог просто пройти мимо, сделать вид, что ничего не заметил. Но ты вытащил его на площадь на глазах у всех и позволил десять раз хлестнуть плетью. Перед демонами. Ты махнул красной тряпкой перед быком.

Брайан снял мокрый плащ, тяжелый от дождя, аккуратно развесил его на перекладине возле печи, стряхнув с края капли, и только тогда обернулся ко мне. На его лице было такое спокойствие, что только сильнее действовало мне на нервы.

— Я поступил, как было правильно, — сказал он так, будто этого ответа должно было хватить на все мои вопросы.

— Вот именно это твое «правильно» меня и бесит! — Я шагнула ближе, сжимая кулаки. — Калден три года путается у меня под ногами. Да, он болтун и дурак, но он почти ребенок. А ты чужак. Ты видел их взгляды на площади? Ты успел настроить против себя половину деревни… и заодно против меня. И Калден? Его было достаточно припугнуть! Даже староста просил тебя.

Брайан не отвел глаз, смотрел прямо, и от этой непоколебимости внутри все сжималось еще сильнее.

— Теона, это было необходимо.

— Кому необходимо? — Я ткнула пальцем ему в грудь. — Твоим драконьим правилам? Твоей совести, которая ценит порядок выше живых существа? Ты днем зашел в амбар, проверил ящики, а вечером вернулся туда, нашел пару оболтусов и сразу вытащил все на площадь. Ты мог хотя бы позвать меня и спросить!

Он молчал, прищурившись, словно взвешивал что-то. На лице застыли жесткие линии — никакой мягкости, ни тени сомнения.

— Нужно отвечать за свои поступки.

— Да кто ты такой, чтобы решать?! Есть в тебе хоть какие-то чувства? Знаешь, сколько раз я перевязывала их ссадины и переломы? Они просто идиоты, они не заслуживают плетей. О да, теперь я хорошо вижу, почему вы победили. У вас нет ни совести, ни жалости. А у тебя, у тебя…

Я рвано вдохнула, точно вспомнив, что нужны дышать. Плечи опустились, но жар внутри не угасал. И больше всего меня раздражало, что я помогла ему, я лечила его столько времени, в эту секунду уже не помня, зачем это делала. Меня трясло от мысли, что сейчас я отправлюсь к Транку, чтобы обрабатывать распоротые спины, а у нас ведь так мало лекарств. А если не выйдет? А если мальчишки умрут от воспаления? Ладно Калден, но его человеческие дружки?!

— Ладно, — выдохнула я, с трудом удерживаясь от крика. — Давай я тебе объясню последствия. Теперь демоны будут злы, люди — напуганы, и все будут смотреть в сторону моего дома. Этого ты добивался? Как быстро кто-то из них пошлет весть мятежникам?

Брайан резко двинулся с места. Одним шагом сократил расстояние, схватил меня за плечи — крепко, но не больно. Меня тряхнуло, и я оказалась прижатой спиной к стене. Между нами осталась ладонь пустоты, ближе он не подошел.

Только тогда он заговорил: не холодно, не отстраненно, а низким живым голосом. Чувствовалось, что каждое слово выбрано заранее.

— Слушай. Пункт первый: сегодня днем в ящиках с «мукой» лежали порох и оружие. Когда вернулся вечером, оружие уже клали в мешок. Эти трое не развлекались, они действовали и у них была четкая цель.

Я пнула его, но Брайан будто и не почувствовал.

— Пункт второй, — продолжил он, не отпуская мои плечи. — На руках Калдена была смола для вскрытия пломб. Он попытался ударить меня крюком в спину. Это не шалость и не глупая бравада, это попытка вскрыть обоз с оружием.

Его взгляд стал чуть тяжелее, но голос оставался ровным.

— Пункт третий: если бы я сделал вид, что ничего не заметил, чтобы ты потом «сама разобралась», обоз ушел бы сегодня на рассвете. На первом посту его остановили бы, и вас всех, Теона, — он чуть сжал пальцы, будто хотел, чтобы я услышала каждое слово, — повесили бы за сломанные печати и подмененный груз. В бумагах не было пороха и оружия, как и пустых ящиков — не важно, что именно эти кретины хотели сотворить или там оставить. Думаешь, гарнизон стал бы искать, кто это сделал, если быстрее наказать всю деревню?

Я сглотнула, но Брайан не дал вставить ни слова.

— И четвертое: плети — это больно, но придурок остался здесь и жив, а не в столице и на виселице. Теперь обоз соберут нормально, и кто бы ни положил туда оружие, он не рискнет сделать это второй раз.

Мне хотелось отвернуться, но глаза сами цеплялись за его. Дракон говорил спокойно, без давления, и именно это делало каждое слово тяжелее. Я ненавидела себя за то, что понимала его правоту.

— А толпа? — спросила я, сжимая зубы. — Ты видел их лица? Завтра они будут смотреть так же и на меня.

— Пусть смотрят на меня, — твердо ответил он. — Я привык к ненависти и презрению.

— Он все еще ребенок, — выдохнула я. Горло свело тугой болью. — Глупый, но…

— Знаю, — тихо сказал он. — Поэтому я не сломал ему руку, хотя мог. И обвинил лишь в нападении на одного, а не в предательстве и мятеже против новой власти. Он получил наказание, но останется жив и под присмотром. Я спас ему жизнь.

Тепло от его ладоней просачивалось сквозь ткань, сбивая мне дыхание. Я злилась на себя за то, что соглашалась с Брайаном.

— Ты решил за всех, — шепнула я. — За старосту, за стражу, за меня.

— Я решил за себя. И за тебя, да. — Он склонил голову. — Потому что после оружия в обозе следующей целью был бы твой дом. Этого я не позволю. Считаешь меня бессердечной тварью? Ты не первая.

— Ты помнишь?

Он нервно дернул носом, а глаза угрожающе засветились.

Я подняла руки и положила ладони ему на грудь. Не чтобы оттолкнуть, а чтобы хоть как-то усмирить собственное сердце. Он не приблизился, только смотрел так, что хотелось отвести глаза.