Спасти врага. Запретная уязвимость дракона

Глава 23

Как я и ожидала, до вечера нас никто не беспокоил, но из лечебницы я сбежала пораньше, чтобы не испытывать судьбу на темных улицах. Я с высшей кровью, конечно, сильнее многих, но не справлюсь, если они объединятся.

Ночь давно началась, а сон так и не шел. В доме медленно сгущалась тишина: за окнами голоса стихли, где-то хлопнула ставня, печь изредка выдыхала тепло. Запах догорающих дров смешался с тяжелым ароматом теста — на столе все еще стояли пирожки, которых никто больше не коснулся.

Брайан даже не попытался лечь. Он сидел за столом, склонившись к вещам, и перебирал их, будто собирался в путь. Нож он положил ближе к краю стола, флягу с водой — под левую руку, бинты развернул и скатал, чтобы легко было схватить одним движением. Старая кочерга вроде просто валялась на полу вдоль лавки, но если потянешься, пальцы найдут рукоять сразу.

Я заметила, что Брайан подвинул табурет и упер его в дверь, превратив в дополнительную преграду. На пороге появилась тонкая полоса песка, ровная, как по линейке, — первый, кто войдет, оставит след.

— Ты и сейчас продолжаешь работать? — спросила я, садясь напротив.

— Всегда, — ответил он, не отрывая взгляда от стола. — Если этот дом сегодня наше укрытие, то я хочу знать, как много он может предложить.

Я уперла локти в край стола, наблюдая за его руками. Пульс стучал в висках. Злость перегорела еще в лечебнице, и на ее месте осталось только тревожное ожидание и странный интерес, который не стоило подогревать.

— Откуда все это? — спросила я. — Метки, пломбы, вес … Это училище? Академия? Армия?

Он остановился и потер висок пальцами, словно проверяя, не ускользает ли мысль.

— Я помню, как меня учили, — сказал он. — Но не помню ни мест, ни лиц. В памяти остались отработанные движения. Один вход — ставишь метку. Груз вызывает сомнения — проверяешь вес, ищешь двойное дно. Рядом люди — задаешь вопрос, который собьет их с толку. Я не раздумывал над этим, просто в какой-то момент знал, что делать. В памяти до сих пор лишь обрывки.

— Какие? — спросила я.

Он говорил бесстрастно, как зачитывая список покупок:

— Каменная комната без окон. Доска с гвоздями возле двери. Шаги в коридоре. Длинный счет. Если сбился — начинали заново. Когда было больно, считал, чтобы не кричать. Помню службу. Пограничную заставу, там река, а ветер все равно сухой. Мерзкое ощущение.

Он прищурился, будто пытался лучше рассмотреть видение:

— Помню лица. Мужчина с рассеченной бровью, смеется тогда, когда нельзя. Еще один — со шрамом на щеке. Девушка с косой и резким голосом. Кто-то старший, чей голос шуршит, как песок. Ни одного имени.

Я слушала и неведомым чутьем понимала, что он не врет.

— А семья? — спросила я.

— Пусто, — ответил он. — Возможно, она была. Но там только тьма. Хотя… — он чуть улыбнулся краем губ, — сказки рассказываю без запинки, играю на слух, читаю быстро, пишу ровно. Значит, учился. Долго.

— И тебя часто наказывали, — сказала я.

— Часто, — подтвердил он. — За ошибки, за лишние вопросы, за то, что видел, что не следовало. Не помню тех, кто наказывал. Запомнил одно: выжить — значит делать все точно и бесшумно.

Мы замолчали. В печи снова треснуло, на улице где-то тявкнула собака. Деревня, пережив вечер, наконец улеглась.

— Воспоминания не возвращаются сами, — сказала я после паузы. — Им нужен толчок. Иногда запах, иногда музыка, иногда… страх.

Брайан поднял на меня взгляд.

— Страх?

Я коснулась кулона под рубашкой и отчетливее почувствовала холод камня на коже.

— Во мне есть высшая кровь. Ты это знаешь. — Я чуть усмехнулась. Даже скажи он обратное, не поверила бы. С его-то наблюдательностью… — Я ее скрываю. Но, возможно, сумею тебе помочь.

— Проголодалась? — хмыкнул он.

Да, Брайан легко понял, о чем я говорила. Высшие демоны могут питаться эмоциями. По большей части страхом — его проще всего получить и он зачастую сильнее всего остального.

— Конечно, — не смутилась я. — Редко позволяю себе такое. Уже три года не пробовала. Но речь не об этом. Мы не знаем, чем я смогу напугать тебя, я ведь не выбираю воспоминания — только бужу их в чужой голове.

Он смотрел не отводя глаз. Без отвращения, но и без доверия.

— Сработает?

— Не знаю, — ответила я. — Это риск.

— Для кого?

— Для нас обоих, — сказала я прямо. — Ты умеешь реагировать на угрозу. Если тело решит, что на тебя напали, ты можешь сломать мне что-нибудь, прежде чем вспомнишь мое имя. Для меня риск другой — голод. Если сорвусь, могу переступить черту и не остановиться, пока буду жива.

Он кивнул, будто поставил отметку:

— Значит, придется хорошо подготовиться, а пробовать не в доме и не ночью. На дворе, возле поленницы. И чтобы ведро с водой было у тебя наготове. Я сяду спиной к стене, руки зафиксируешь заклинанием так, чтобы быстро освободить в случае непредвиденной опасности. Близко не подходи. Если покажется, что мне плохо, — тем более. Любое мое действие может быть ловушкой.

— Много условий, — фыркнула я, скрывая нервы.

— Мало, — возразил он. — Но хватит, чтобы попробовать.

Я опустила взгляд на пальцы. Они дрожали. Злость ушла, но в теле оставались остатки напряжения.

— Ты уверен, что хочешь этого? Может стать хуже, чем есть.

— Я хочу узнать, кто я, — ответил он. — И сделать это так, чтобы ты не пострадала. Если решишь, что я не в себе, обольешь водой и отойдешь подальше.

Я криво усмехнулась:

— Ты меня недооцениваешь. Я могу постоять за себя.

— Я тебя берегу, — сказал он.

Мы договорились провести все на рассвете, во дворе. Я собрала все, что было нужно, и погасила лампу. Он остался сидеть у стола, я прислонилась к двери, прислушиваясь к ночи. До восхода солнца оставалось немного.

— Спасибо, что сказал сегодня правду, — произнесла я.

— Спасибо, что услышала, — ответил он.

Дальше мы молчали. Но внутри у меня стало спокойнее. Через час я сниму кулон и сделаю то, чего избегала три долгих года.