Спасти врага. Запретная уязвимость дракона

Глава 24

Мы подготовили все, как планировали. Ведро с холодной водой я поставила возле поленницы так, чтобы дотянуться, не делая лишних шагов.

Брайан сел на землю, прислонившись спиной к шершавой стене сарая. Он вытянул ноги, положил ладони на колени и ждал, пока я обездвижу его. Я стянула его запястья и лодыжки теневыми лентами, которые выглядели плотными и надежными, но растворятся за секунду, стоит мне отпустить заклинание. Когда убедилась, что узлы хорошо держат, отступила на шаг в сторону и заняла позицию чуть сбоку, на расстоянии вытянутой руки. Это место было удобным: при необходимости я могла быстро отойти или, наоборот, приблизиться.

— Готов? — спросила я, глядя прямо в его глаза и стараясь, чтобы в голос не проникла ни капля дрожи.

— Готов, — ответил он спокойно. — Начинай с малого.

Я сняла кулон. В висках кольнуло, на секунду стало темно. Мир вокруг изменился, словно на него натянули тонкую прозрачную пленку, через которую все стало выглядеть четче и ярче. Силуэт Брайана выделялся особенно ясно. Я видела, как ровно бьется его сердце, как под тканью рубашки едва заметно двигаются мышцы, как в воздухе витает его запах — огненной стихии и крови. На языке появился тонкий металлический привкус, словно в рот попала капля.

Воздействие я начинала очень осторожно, точно пробовала коснуться ручки, чтобы понять, заперта ли дверь. Брайан сразу напряг плечи, но сохранил дыхание под контролем. Его грудь поднималась и опускалась в четком ритме, вдох он растягивал на четыре удара сердца, а выдох — на шесть.

Я увеличила давление. Страх сгустился вокруг него, стал ощущаться плотнее, как давка на городской площади, когда люди тесно прижимают друг друга. Это было еще не опасно, но уже заметно мешало. Брайан опустил глаза, сжал зубы и слегка развернул ладони к стене, будто искал точку опоры. Несмотря на это, дыхание оставалось ровным и глубоким.

Я сделала следующий шаг, легко управляя Тьмой. Позволяла ей проникать в его тело, в его сознание, отыскивая там все, что могло его напугать.

И не находила ничего.

Любое живое существо чего-то боится. Кто-то сильнее, кто-то слабее. Но Брайану было плевать на все, даже на свою жизнь. Нет, в первую очередь на свою жизнь, потому что именно смертью я и пыталась его напугать — самое простое и безотказное. Но он не боялся.

Я сосредоточилась, обращаясь к Тьме все больше, пытаясь отправить ее все глубже.

Услышала, как его пульс ускорился, как вены наполнились горячей кровью, а удары сердца отдавались так высоко, что, казалось, оно стучит прямо в горле. На коже выступили мелкие капли пота. Я ощутила вкус этих эмоций так ясно, что он заполнил рот. Осторожно, но все же с жадностью я начала пить. Мое тело вспомнило, как это делается, и тепло расползлось по груди и животу, заменяя собой голодное предвкушение.

Брайан вел себя так, словно все было для него лишь очередной задачей. Он не дергался и не рвался впустую. Сначала он проверил, насколько крепко его держали ленты, а затем начал действовать спокойно и последовательно.

Я усилила воздействие, чувствуя вкус его страха. В этот момент все внимание уходило на то, чтобы получить как можно больше, а силы и концентрации на поддержание лент не хватало. Они ослабевали на короткие мгновения, и этого было достаточно для того, кто умеет ждать. Брайан умел.

Он прижал большой палец к ладони и чуть развернул кисть, сжимая ее так, чтобы она стала уже. Лента вокруг запястья чуть просела, и он смог вытащить кисть до половины. Зафиксировав этот зазор, он уперся плечом и продолжил, пока не освободил руку полностью.

На шее у него проступили жилы, на висках блеснули капли пота. Пульс ускорился. Вкус страха стал плотнее и насыщеннее. Тепло расползалось по груди, и я потянулась за ним глубже, понимая, что при этом теряю контроль над всем остальным.

Петля на левой щиколотке держала крепко, пока я смотрела на нее. Стоило снова сосредоточиться на страхе, и лента ослабла. Брайан уперся лодыжкой, повернул стопу внутрь и стянул петлю. Перенес вес на высвобожденную ногу, дождался еще одного ослабления и снял вторую петлю. Двигался он без суеты, точно и уверенно, как тот, кто разбирает хорошо знакомый механизм.

Я должна была остановиться, но вместо этого надавила еще. Горло обожгло сладостью, в висках начало шуметь. Страх был слишком чистым: в нем не было ненависти, не было желания убить, не было амбиций, не было жажды власти и обладания — всего того, что люди боятся потерять, — только инстинкт и физиология, отлитые в совершенной форме. Я впитывала его, чувствуя, как с каждым мгновением теряю контроль над собой. Ленты на мгновение провисали, потом снова натягивались, а Брайан каждый такой раз отвоевывал себе немного свободы.

Последней оставалась правая рука. Практически она уже была свободна, но вокруг запястья еще висела лента. Он попытался содрать ее так же, как и первую. Хотя в этом не было необходимости, я понимала, что он убирает с себя все, что может магически на него повлиять. Он точно знал, что это важно.

Я снова погрузилась во вкус его страха, и петля на запястье ослабла. Он провернул руку, вжал большой палец и вытащил ее из петли.

Я наконец попыталась прекратить воздействие, но было поздно. Меня качнуло так сильно, что на секунду мир перестал существовать в привычной форме. Я видела не двор, а размытые движения.

Брайан поднялся на ноги. Резко, я даже не успела понять, как он это сделал. Его лицо стало чужим. Золотистые глаза смотрели не на меня, а сквозь, туда, где в его памяти были каменная комната с гвоздями и бесконечный счет.

Я метнула тень, как сеть, чтобы задержать его, но еще до того, как она упала на то место, где Брайан только что стоял, он сместился чуть в сторону. Я отпрянула назад, но задела ногой какой-то камень и осела на колено.

— Брайан, стой! — рыкнула я.

Он не услышал, а через мгновение оказался рядом. Его левая рука легла мне под горло, пальцы нашли нужные точки, чтобы перекрыть голос. Правая рука сжала мое запястье, не давая нормально использовать боевую магию.