Спасти Золотого Дракона

18

Оставалось дождаться ночи. «Иногда очень даже неплохо, когда никто всерьёз не считает тебя полубогом и не верит в твои возможности», - впервые в жизни подумал так Лайгон. То, что всегда раздражало его, сейчас было на руку. Никто не спускался к нему за весь вечер, будто запертый в камере не был опасен.

Наверно, он и правда не представлял угрозы сейчас, но в любое другое время осознание того, что с ним не считаются, вывело бы его из себя. Сейчас же он был рад тому, что не вызывает опасений, ведь силой он вряд ли бы одолел противников.

Расправа над обидчиками показала ему, что он действительно потерял многое, оставшись без магии. Многое, но далеко не всё! При нём осталось умение обращаться с оружием, хладнокровие в бою и хитрость ума. Вполне неплохой набор качеств для выживания в чужом мире.

Когда все вечерние звуки замолкли, и, по мнению Лайгона, стража спала, он аккуратно принялся вскрывать шпилькой навесной замок. Это оказалось проще, чем он предполагал. Механизм у замка оказался удивительно простым, Лайгон и подумать не мог, что люди настолько неизобретательны.

Вскоре замок поддался, тихонько щёлкнув при открывании. Валинкарец был практически на свободе. Он открыл дверь, стараясь не шуметь и направился к лестнице, что вела вверх. Поднявшись по ней тихими осторожными шагами, он выглянул из-за угла. В освещённом тусклым светом факела помещении сидели двое: они пили вино и играли в кости. Оружие и доспехи лежали в стороне. Они явно расслаблялись, даже не думая о пленнике. Видимо, у них никогда не содержался кто-то поистине опасный, и они считали, что пленник не станет досаждать им. Лайгон в душе оскорбился, но привлекать внимание и восстанавливать справедливость, показывая, на что способен, не стал, хотя соблазн был велик. С двумя он бы справился быстро!

 Лайгон подождал, пока у нерадивых стражей будут бурные эмоции по поводу игры, и под шумок, никем не замеченный, прошмыгнул мимо охранников в пустующую тёмную прихожую, из которой он смог беспрепятственно выйти на улицу. Эти недоумки даже не заперли дверь!

Мага продолжали поражать люди и их глупость, хоть на сей раз это и обернулось в его пользу.

На улице оказалось прохладно. Не так, как в ночь отмщения, но всё же холод ощутимо пробирался под одежду, и маг плотнее запахнул свой плащ, чтобы не продрогнуть. Сперва валинкарец  опасался погони, но всё же зашёл в осиротевший дом рыжих и нашёл там подходящий клинок. Безоружным пробираться к лачуге Алисии ему не хотелось, ещё при первой встрече с ним она предупреждала, что лес может быть не безопасен.

Лайгон не мог не заметить, что последнее время этот мир постоянно преподносил ему неприятные сюрпризы, и потому следовало позаботиться о своей безопасности. В доме рыжих обнаружился некрасивый, но с виду надёжный шлем, и валинкарец прихватил его с собой на всякий случай. Он помнил, как больно ударяться незащищённой головой, к тому же теперь он был почти человеком и опасался, что при травме головы может потерять память. Это было бы совершенно не кстати, но вполне могло быть, ведь Алисия так легко поверила в его ложь.

Потерять память - самое страшное, что ещё могло приключиться с ним, поскольку только желание вернуться в Валинкар придавало ему сил и оптимизма.

Маг огляделся, когда вышел из дома своих врагов. Улица казалась пустынной в столь поздний час, и маг усмехнулся, предположив, что именно он своими разборками вселил в жителей страх, и потому они сидели сейчас по домам.

Он знал, что это не так. А жаль, было бы приятно.

Вскоре стало понятно, что на самом деле жизнь в этом поселении продолжается, и стоит поскорей покинуть его.

Маг торопливо отправился к лесу, озираясь, словно вор, и прячась от запоздалых прохожих, будто каждый из них мог узнать его и попытаться вернуть за решётку. Стоило войти под тень деревьев, тревога немного улеглась. Хоть в ночном лесу и могло таиться ещё больше опасностей, чем в поселении, Лайгон предпочёл бы умереть от лап хищников, чем от рук ненавистных ему людей.

Но ночь была спокойной, и валинкарец без приключений добрался до лачуги. Перво-наперво он убедился, что Алисии внутри нет. Это было предсказуемо, но почему-то мужчина несколько секунд постоял на пороге, оглядывая пустое помещение и вспоминая прожитые здесь дни.

Впервые ему стало интересно, куда же отправилась эта девушка? Наверно, у неё была какая-то своя цель, но поражало не это. Она говорила, что он самоуверен, а сама? Отправилась куда-то одна, убеждённая, что с луком ей нечего бояться.

Лайгон едва заметно покачал головой. Хорошо, что он не успел привязаться к ней, иначе бы сейчас начал волноваться. Впрочем, сколько живут люди? Совсем немного, так что можно простить их безрассудство. Им особенно нечего терять: умрут годом раньше, годом позже...

Мужчина и сам не заметил, как от этих мыслей печально вздохнул.

Он прекратил попусту тратить время и подошёл к дубу. Посмотрел наверх, где из-за густой кажущейся почти чёрной листвы было не разглядеть ни просвета неба, и принялся искать, где Алисия закопала его посох. "С восточной стороны", - говорила Алисия. Мужчина на миг замер, вспоминая, как она это говорила, шепча ему на ухо и обнимая его. Но это был лишь миг, и он вернулся к проблеме, которая перед ним возникла: он не знал, где здесь какие стороны света и как их определять.

Пришлось тщательно изучить всю прилегающую к дубу территорию. Не могла же она закопать посох прямо под у ствола, ведь там толстые неглубокие корни. Значит, стоило искать чуть поодаль.

Вскоре он нащупал пласты дёрна, которыми девушка замаскировала тайник, и быстро откопал посох. Он оказался зарыт неглубоко и заботливо обёрнут ветхой тканью, так что даже не запачкался. Лайгона порадовало столь бережное отношение Алисии к его вещи, словно оно на самом деле было бережным отношением к нему самому и лишь проецировалось на посох.