Спасти Золотого Дракона

24

Лайгон, не без помощи эльфов, привёл свою внешность в порядок, как и собирался. Довольный он вышел на улицу. На душе было благостно, будто вместе с магическими силами эльф вернул ему оптимизм и веру в светлое будущее. Погода располагала к хорошему настроению валинкарца. Тёплый ветер трепал его укороченные волосы и обдувал чисто выбритое лицо. Он чувствовал себя так, словно скинул тяжесть всех прожитых в изгнаниях лет. Внешне он стал практически точно таким, как в те далёкие годы, когда впервые узнал правду от Мэггона о себе, только морщинки на лице стали заметнее. Он давно не видел себя таким: во время погони за властью, магией и признанием было как-то не до стрижки и красоты, хоть он и старался всегда следить за собой, по крайней мере он никогда не позволял себе быть неопрятным.

Сейчас у него было странное ощущение, будто у него есть шанс начать всё с чистого листа. Будто он не просто стал похожим на того себя из прошлого, а действительно снова стал им. Стал  тем симпатичным молодым валинкарцем, который, может, и не мог похвастаться всеобщей любовью к себе и особыми успехами, но, по крайней мере, он не был предателем своего народа, не был убийцей и не ведал о своей получеловеческой сущности, с которой так усердно боролся последние десятилетия.

Лайгон увидел Алисию, идущую к нему, и на минуту поддавшись спонтанному, но сильному желанию начать жизнь заново, пошёл навстречу девушке, обдумывая, как рассказать ей обо всём так, чтобы она хотя бы выслушала его до конца. Ему подумалось, что Алдан был прав, и он не сможет доверять Алисии, пока она не узнает всей правды о нём. А доверять ей отчего-то очень хотелось. Ему понравилось ощущать себя не одиноким, хоть это было и хлопотно, и противоречило его мировоззрению.

Не об этих ли рамках говорил Алдан?

Он не был уверен, что отношение Алисии к нему не изменится, если он всё расскажет, но сейчас был момент, который Лайгон не намеривался упускать. Сейчас он действовал, как человек. Он понимал это, но впервые запретил себе думать, как валинкарец, позволяя своим эмоциям победить. Он логично понимал, что есть только один способ узнать, что будет, если признаться в своей лжи: попробовать это сделать.

Мужчина освободил свой разум и дал волю чувствам, что сопроводилось странным, незнакомым чувством свободы и радости. Незнакомым? Или забытым?

 Девушка издали заулыбалась ему, и, подойдя ближе, весело заметила, разглядывая преображённого и на вид помолодевшего мужчину:

- Отлично выглядишь! Надеюсь, для меня? – он нравился ей и прежним, но сейчас он был великолепен, особенно благодаря тому, что в глазах его впервые не читалось высокомерие.

Может, это Элтарэй так действует на всех гостей? Лайгон на какое-то время забыл, чего хотел. Взгляд девушки заставлял тонуть в её серых глазах. Прежде никто так не смотрел на валинкарца. У него в жизни были женщины, но были лишь благодаря его магии или его желанию. Никогда прежде он не видел в чьих-то глазах столько восхищения и нежности, причём одновременно, да ещё и адресованных ему.

 А девушка тем временем, счастливо улыбаясь, всё ещё разглядывала его, словно увидела с другой стороны, более приятной, чем прежняя.

Но мужчина не разделял её веселого настроения, поскольку смеющиеся глаза девушки и её взгляд мешали ему сосредоточиться и подобрать нужные слова.

Не хотелось потерять всё это. В этот миг, когда разум дремал, а эмоции зашкаливали, он действительно боялся потерять это трепетное отношение.

- Я должен тебе кое-что сказать, но это тебе не понравится… - наконец решился Лайгон, не глядя на Алисию. - Понимаешь ли, не всё, что я тебе говорил, правда…

Он замолчал, ожидая  реакции, и она не заставила себя ждать:

- Не переживай, мне это известно, - девушка снова мягко улыбнулась. – Мне Алдан сказал.

Лайгон недовольно наморщил лоб: ему не понравилось, что эльф успел обсудить его за его спиной. Его благодушное состояние мигом сменилось на тревожное: Тёмный знал многое, и мог поведать обо всём этом девушке, чтобы она прекратила хорошо думать о своём попутчике. Зачем ему это? Он был мил и приветлив... как и Алисия. И взгляды на мир у них явно были похожи... Только он не вписывался в их компанию совершенно.

Маг вспомнил, как Алдан весело и упоённо беседовал с девушкой, и предательское чувство ревности вновь всколыхнулось в глубине души.

Мужчина взглянул на Алисию и раздражённо осведомился:

- Что он обо мне порассказал?

Она снова улыбнулась, так как теперь даже недовольным Лайгон стал казаться ей милым. Девушка простодушно ответила:

- Ничего конкретного. Сказал забыть всё, что ты мне говорил, и посоветовал верить только твоим поступкам, а не словам.

- И ты так спокойно об этом говоришь? – удивился валинкарец, который не думал, что на известие о том, что он лжец, она отреагирует именно так.

Неужели ей всё равно, и он настолько плохо разбирается в людях, что ему показалось, будто он ей симпатичен? Не то, чтобы ему было обидно, окажись это так, но следовало хотя бы проверить, не растерял ли он остатки логики и способность понимать поступки людей. Лайгон спросил прямо: – Я тебе врал, и тебя даже не интересует, в чём именно?

 - Какой смысл задавать вопросы тому, чьим словам нельзя верить? – вопросом на вопрос ответила девушка, ничуть не растерявшись.

Лайгон не знал ответа на этот вопрос и счёл лучшим мило улыбнуться. Алисия тоже улыбалась. Ей не хотелось разговаривать, она и так весь день только и делала, что слушала сородичей Алдана или сама что-то рассказывала им. В связи с этим ей было весьма комфортно просто стоять напротив красивого мужчины и молча разглядывать его. Лайгон же, в свою очередь, ничего не говорил, поскольку начатый разговор провалился с треском, а болтать просто так он не любил. Они бы, наверно, так и стояли в молчании, но к ним подошёл Тёмный. Он снисходительно улыбался, глядя своих гостей.