Спасти Золотого Дракона

37

Утро наступило неожиданно, и Лайгон даже не успел насладиться сладостным заблуждением, что перемещение во времени ему приснилось. Проснулся он от того, что кто-то толкал его в бок. Как выяснилось, это была девушка, и дотрагивалась она до него носком своего сапога. Так с полубогом ещё никто не обращался, а если бы попытался, то тут же был бы убит. Но сейчас он ничего не мог позволить себе: ни ударить, ни накричать, ни убить. Не потому, что эта высокомерная эльфийка напоминала ему ту, что он знал когда-то, а потому, что ссориться с ней было небезопасно, да и эта несдержанность разрушила бы все его планы. Благо, Лайгон вернулся к своему привычному состоянию, при котором мог трезво мыслить и разумно поступать, не поддаваясь на провокации.

- Нам пора, - бесстрастно сказала Алисия, уже отошедшая в сторону от мага, и бросила Лайгону его кинжал. – К вечеру доберёмся. Рассказывай, что там с моим отцом.

Валинкарец поднялся, перерезал верёвки на своих руках, на этот раз практически не порезавшись, и поплёлся следом за Алисией, прижимая к себе локтём посох, а руками растирая затёкшие натертые запястья. По дороге он рассказывал эльфийке о легендах, и чем больше говорил, тем отчётливее понимал, что они ей неинтересны. Возможно, он не был таким красноречивым рассказчиком, как Тёмный, но на внимание и интерес рассчитывал, и был в негодовании от того, что не получил ни того, ни другого. Тогда он стал рассказывать об опасностях, грозящих Элдору и Арвилю. Эльфийка нисколько ему ни верила, но хотя бы делала вид, что внимательно слушает. Вскоре Лайгон понял, что рассчитывать на понимание бесперспективно, а о доверии вообще не стоит и думать.

Он замолк на самом интересном месте, но Алисия не попросила его продолжить рассказ. Он так и думал, что она давно перестала его слушать, но всё равно это задело его. Молча они пробирались дальше. Вокруг было красиво, вот только не до любования красотами природы было удручённому магу. Лес казался старым, деревья высокими, но ветви у всех опускались почти до земли. Путникам часто приходилось нагибаться, чтобы пройти дальше.

Эльфийка не заботилась о своём спутнике. Он казался ей человеком, но при этом она ни разу не предложила ему сделать привал или же перекусить. Пища в самом деле не была Лайгону сейчас необходима, а вот от привала он бы не отказался. Того времени, что утром отвела на отдых девушка, ему не хватило, и тело его продолжало болеть.

Внезапно Алисия начала взбираться на высокое дерево. Сперва Лайгон не понял, зачем она это делает. Он предполагал, что она станет оттуда выглядывать что-то, что не видно с земли, но девушка уселась на разветвлении толстых ветвей и стала наблюдать за мужчиной. Он подошёл к стволу неизвестного ему дерева, на котором сидела его спутница и спросил:

- Как тебя понять?

- Хочу взглянуть, что из себя представляет мой проводник, не ведающий дороги, - недобро усмехнулась она.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал? – сжав кулаки в бессильной злобе, холодно поинтересовался он, предчувствуя какую-то подлость.

- Ты должен убить волкодлаков, - просто ответила она. -  Они скоро явятся сюда, так как утром я слишком громко пела. Ты спал, как убитый, и даже не услышал меня. Хочу поглядеть, может, хоть в бою от тебя есть толк…

- Волкодлаки? – переспросил Лайгон, ощущая новый прилив ненависти, но всё же концентрируясь на главном. - Я думал, они являются только ночью!

- Ты ошибался, - спокойно ответила эльфийка. – Их двое и скоро они придут. Убей их, - она говорила об этом столь небрежно, что мужчина захлебнулся негодованием:

- Их двое! А я всего лишь человек с посохом и клинком!

- Тогда умри, - разрешила она.

- Вместе мы можем убить их! – тонко намекнул Лайгон на то, что она могла бы помочь ему, но девушка рассмеялась.

- Вместе? Да я сама могу убить их с пары стрел! Но ты же должен принести хоть какую-то пользу в нашем походе.

Лайгон не чувствовал себя в состоянии противостоять двум зверям. Ему было плохо, к тому же волкодлаки – это не орки, с ними куда опасней вести бой. Лайгон уже услышал, как ломаются ветки от приближающихся монстров. Мужчина попытался хоть немного понравиться девушке в надежде, что она передумает:

- Я приношу эстетическое наслаждение своим видом, разве нет? Эти звери могут разорвать меня на части. Ты же поможешь мне? – как можно непринуждённее улыбнулся он, желая очаровать спутницу, которой прежде его улыбка нравилась.

- Нет, - отрезала она. – И не пытайся спастись на деревьях. Я сочту это трусостью и лично оборву твою жизнь.

Лайгон быстро стёр улыбку со своего лица. Он понял, что избежать битвы не удастся. Мужчина взял в левую руку клинок, а в правой зажал свой посох. Он твёрдо решил бороться за свою жизнь до конца.

Первый волкодлак появился из-за деревьев и сходу бросился на мага. Тому пришлось упасть на землю и откатиться в сторону. Зверь не успел сразу остановиться и пробежал немного вперёд. В этот момент из-за тех же деревьев появился второй зверь. Он тоже сразу метнулся к ещё не успевшему вскочить на ноги валинкарцу. Мужчине удалось полоснуть клинком по шее зверя, но ранение не было глубоким. К тому же в отместку зверь оставил весьма существенную царапину на руке мага. Лайгон зарычал от боли, ненависти и осознания своей слабости. Эти два зверя были намного крупнее того волкодлака, с которым ему пришлось столкнуться в прошлый раз. Маг отступал к дереву, пока не упёрся в него спиной. Он понял, что сейчас его растерзают, и потому яростно бросился на одного из противников. Ему удалось заставить зверя поверить, что он нападёт справа, но в последний момент метнуться в другую сторону. Этим манёвром он так же сбил с толку второго зверя, который не собирался спокойно ждать, пока поединок его сородича и мага закончится, и тоже был готов вонзить свои когти и клыки в Лайгона.

Маг воткнул клинок в бок зверя и тот протяжно взвыл от боли. Сам маг тоже был готов выть от пульсирующей боли в раненой руке. Второй волкодлак попытался когтистой лапой сбить с ног мужчину, но тот проворно нырнул под брюхо первого, одновременно пытаясь нанести ему удар. Но лезвие не достигло своей цели, зато Лайгон остался цел, прокатившись под волкодлаком, и вскочил на ноги с другой его стороны. Но раненый зверь заметил его и сумел полоснуть когтями по спине, раздирая рубашку и оставляя глубокие полосы ран. Маг закричал от обжигающей боли, приходя в дикую ярость. Он бросился в атаку, словно безумный. Со всей силы ткнул посохом в глаз раненому зверю и отбросил посох, целясь в морду здоровому волкодлаку. Это помогло ему выиграть драгоценные секунды, за которые он успел воткнуть клинок в шею раненого. Тот дёрнулся, попытался дотянуться лапами до Лайгона, но тот нещадно протыкал подушечки мохнатых лап клинком, увёртываясь от ударов, и зверь быстро прекратил свои нападки. Зато второй, здоровый и обозлённый, бросился на мага и успел застать его врасплох. От удара мощной лапой мужчина повалился на землю, ударяясь рассечённой когтями спиной о землю и шипя от этого. Он сумел докатиться до посоха, схватить его и нанести удар промеж глаз здоровому зверю. Волосы Лайгона, длинные и грязные, снова лезли в лицо, снова мешали, лишний раз напоминая ему о том, как же хорошо было раньше, в Элтарэе и после, когда он был ухожен. Удар у мага получился точным, несмотря ни на что. Лайгону даже показалось, что он услышал, как трещит череп зверя. Это было бы неудивительно, ведь он столько сил вложил в этот удар, что зверь даже ненадолго отступил, и этого времени вполне хватило на то, чтобы Лайгон сумел добить раненого, лежащего и воющего волкодлака.