Спасти Золотого Дракона

38

Добрались до темноты. Лайгон больше не пытался давить на жалость, посчитав, что это ниже его достоинства. И потому он не отставал, хоть это стоило ему немалых усилий и от боли у него временами темнело в глазах и он всерьёз опасался, что сознание и вовсе покинет его.

Заречье оказалось действительно за рекой, через которую был перекинут верёвочный навесной мост. Только вот виден он был только при прочтении каких-то особенных заклятий, которые девушка произнесла так тихо, что Лайгон не разобрал ни слова. Река имела столь крутые берега и бурные пороги, что перебраться без моста на тот берег было трудно разрешимой задачей. Чем эльфы защитились с остальных сторон, маг не знал, но, судя по названию их города, со стороны реки гостей могло пожаловать больше всего.

Сам город являлся скоплением хитроумных эльфийских строений, которые тянулись как по земле, так и по деревьям, будто вьющиеся растения. Некоторые строения казались вросшими в деревья, не то от времени, не то эльфы умели договариваться с растениями. Винтовые лесенки, верёвочные переходы, кованые перильца и резные окна – всё было очень изящным и прекрасным, но эта красота не внушала Лайгону ничего, кроме опасений. Он уже знал, что ничего хорошего не стоит ожидать здесь.

На пути им встречались эльфы, они глядели на пришедших, но понять их настроение и эмоции Лайгон не мог. Эльфы почтительно кивали Алисии и она отвечала им тем же. Ни один не поинтересовался её окровавленным спутником и тем более не пожелал хоть как-то облегчить его мучения.

Чем больше маг думал, тем больше не знал, что будет говорить правителю светлых эльфов: последнее время он был таким неубедительным. Алисии он остро не нравился, и это было полностью взаимно. Она бы наверняка не сожалела, если бы из поединка с волкодлаками он не вышел победителем.

Это же стало ещё очевидней, когда они дошли до центра Заречья, и Алисия привела Лайгона в какое-то одноэтажное, но длинное деревянное пустое здание, в котором обнаружились небольшие уютные пустые камеры. Стражник с ключами появился словно из неоткуда и молчаливо ждал указаний, не проявляя ни малейшего интереса, как, впрочем, и других эмоций.

Подтянутый, безукоризненно одетый и холодно глядящий мимо мага эльф. Лайгон сразу вспомнил Элдора и с тоской подумал о том, что прежних отношений и с ним не сложится.

- Выбирай любую, - сказала Алисия, обводя рукой ряды камер. – Энфиль появится только через день, так что пока неясно, что с тобой делать. Но думаю, при любом его решении проживёшь ты недолго.

Лайгон оглядел камеры с большими овальными окнами, которые защищали витые решётки, и такие же решётки были на дверях. Эти эльфы даже тюрьму старались сделать красивой, но Лайгон не получил эстетического удовольствия, оглядывая своё новое жилище.

- На твой выбор. – широко улыбнулся валинкарец, но глаза его были такими злыми и ненавидящими, что даже боль уже не могла отражаться в них, так как ей просто не было там места.

Алисия небрежно махнула луком на ближайшую дверь, и Лайгон вошёл в небольшое помещение. Стражник довольно мягко, но настойчиво забрал его посох и кинжал. Потом запер дверь и вместе с эльфийкой ушёл прочь, оставляя мага наедине с собой.

Валинкарец несколько раз бессмысленно обошёл свою камеру, хоть это и причиняло ему невыносимую боль. Но это было необходимо, чтобы охладить пыл. Затем он какое-то время постоял у окошка, глядя на темнеющее небо, в который раз проклял Мэггона и Алдана, после чего лёг на широкую деревянную лавку и закрыл глаза.

Лежать приходилось на боку, так как спина была изранена. За что с ним так? Было у него лишь одно объяснение своим несчастьям: не знал он прежде, что расплата за все грехи прошлого настигнет его так неожиданно и так подло. А ведь он даже не успел совершить ничего дурного в этом мире. Ему вдруг подумалось: интересно, что бы сказала Алисия, та, с которой он не встретится уже никогда, если бы узнала о нём всю правду: о том, как он убивал людей, как пытался поработить мир и получить власть, как хотел найти Варта и был готов пожертвовать всем её миром ради возвращения сил и отправки в Валинкар? Ему казалось, что она всё равно бы осталась его другом. Но теперь это ничего не меняло. Он был в Заречье пленником, и почему-то у него не осталось сомнений, что Энфиль его убьёт.

Лайгон снова и снова проклинал тот момент, когда дракон увлёк его за собой в портал, и как действовать дальше беспомощный маг пока не представлял. Он был ранен, но никто даже не пытался предложить ему помощь. Это было лучшим доказательством, что живым он тут не нужен. Стараясь отвлечься от боли, он позволял мыслям поглотить всего себя.

 Он не знал, сколько так пролежал, но звон ключей заставил его насторожиться. Лайгон открыл глаза и вздрогнул, так как увидел стоящего рядом с ним Элдора.

Бесшумные эльфы. Он так и не привык к этому.

- Алисия рассказала мне о тебе, – сказал светлый эльф, оглядывая израненное тело пленника, но с какими эмоциями и мыслями, было не разгадать. – Признаться, она почти не слушала тебя, поэтому не смогла мне ничего толком объяснить. Но ты говорил ей обо мне.

Эльф посмотрел на валинкарца с обыкновенным лёгким удивлением в голубых глазах, но голос его был безразличным. Маг не стал привставать, так как это снова причинило бы ему боль, о которой у него вроде как даже начало получаться забывать. Он остался неподвижно лежать на твёрдой лавке.

- Элдор. – неуверенно начал Лайгон, пристально глядя на эльфа. – Не выполняй поручения Энфиля и не отпускай Арвиля одного к Янтарной Горе.

- К Янтарной Горе? – прищурился Элдор, и, немного помолчав, спросил: – Ты позволил привести тебя сюда и запереть в клетке, чтобы сказать мне это? – холодно и безразлично прозвучал его голос, но маг всё равно уже не ждал тёплого приёма и потому ничуть не расстроился из-за этого.