Спасти Золотого Дракона

39

Небольшое здание тюрьмы оказалось не простым и имело потайной ход, что вёл в какие-то туннели под землёй. Там звуки стали гулки, и Лайгон всерьёз забеспокоился, как бы их не услышали. Его окутала непроглядная тьма, и он поёжился, хоть и полностью вверил свою судьбу эльфу и менять решения не собирался. Элдор в эти минуты был его единственной связью с тем будущим, которое он всё никак не мог отпустить. Единственным напоминанием, что он, маг, может быть лучше, чем думает и может обрести смысл жизни не только в ненависти и жажде мести.

Если сейчас усомниться в своём спасителе, то можно разом разочаровываться в жизни окончательно и сводить с ней счёты. Кому теперь верить, если не этому спокойному эльфу?

Но вечно спокойный Элдор сейчас тоже был взволнован, а это пугало.

Валинкарец шёл за Элдором, одной рукой прижимая к себе свою старую одежду, а другой помогая себе не наткнуться на препятствия. Это давалось ему непросто: лесные жители обладали прекрасным сумеречным зрением, а Лайгон похвастаться таковым не мог, к тому же Баюн явно вознамерился покинуть Заречье вместе с ними, а потому постоянно путался под ногами. Элдор постоянно оглядывался на мага, замечая, как тому нелегко. Его хромота вкупе с темнотой замедляли их продвижение, а уже пора было бы перейти на бег. Эльф вздохнул, схватил Лайгон за запястье и потащил за собой не грубо, но уверенно. Оба постепенно ускоряли шаги, и вскоре уже бежали.

Извилистые коридоры то ли были неким лабиринтом, то ли просто так пролегали и не имели ответвлений. Маг не мог это разобрать, поскольку ничего не мог различить в кромешной тьме.

Одно внушало оптимизм: здесь был столь затхлый воздух, что вряд ли тут часто кто-то ходил или охранял выход.

Что они оказались на улице, валинкарец понял по ливню, тут же окатившему его с ног до головы, хотя по-прежнему было темно, а вспышки молний хоть и учащались, были всё ещё достаточно редки. Теперь ко всему прочему Лайгону стало некомфортно, даже отвратительно некомфортно: мокрые тонкие ветки противно хлестали по лицу, сапоги мигом промокли, одежда прилипала к телу и с длинных волос стекала ручейками вода, вдобавок его держал за руку эльф и мокрая псина временами прислонялась к его израненным ногам.

Вокруг громыхало. Молнии становились всё чаще, и темнота уже почти не успевала сгущаться между вспышками. Сколько они уже бежали, Лайгон не мог точно сказать. Ему было противно и больно, и он по-прежнему не мог найти объяснения действиям эльфа. Какое-то время они мчались по полю, и для мага это оказалось намного проще, чем перемещаться по лесу. Тут ему ничто не мешало, и в участившихся вспышках молнии он мог видеть и Элдора, и Баюна и само ночное поле. Потом снова появились деревья, снова стали цепляться своими ветками за волосы Лайгона. Магу казалось, что половина его волос осталась на этих проклятых деревьях, в то время, как светлых локонов эльфа не коснулась ни одна ветка. Эльфы. Как же он ненавидел их за их преимущество в лесной местности.

А эти клочки волос, что оставались в ветвях, вполне могли служить эльфам отличными следам... Они найдут его и вернут в тюрьму. Они общаются с природой, и она поможет им схватить чужеземца...

Но он продолжал стискивать зубы и бежать из последних сил. Он поборется! Он попытается скрыться! Что он станет делать, скрываясь, пока представления не имел, к тому же порой его посещали мысли, что волкодлаки могли заразить его чем-то ужасным, и он вообще долго не протянет. Слишком сильно болели раны и слишком подавленным было состояние мага, чтобы он мог радоваться помощи Элдора.

Вскоре, когда Лайгона окончательно стали покидать силы, Элдор отпустил его, но продолжил бежать. Теперь хотя бы маг не был вынужден подстраиваться под его шаг. Наконец, эльф стал замедлять бег и перешёл на неторопливый шаг. Но быстро остановился, заметив, что его спутник обессилено опустился на мокрый мох и не намерен продолжать путь.

Лайгон прошёл столько, сколько мог и даже немного больше. Сил не осталось.

Элдор вернулся к нему и присел рядом на корточки. Оба были вымокшими до нитки, только дыхание эльфа оставалось ровным, а маг задыхался от долгого бега.

- Не знаю, куда ты пойдёшь дальше, но к Заречью тебе лучше не приближаться, – посоветовал эльф и протянул кинжал. – А твой посох… его нельзя было взять незаметно…

- Это ничего, –  неискренно улыбнулся Лайгон, принимая кинжал.

Валинкарец не верил. До сих пор не верил, что эльф решил помочь ему. Хотел, очень хотел верить, но не мог. Доверил свою жизнь, но не мог принять то, что ему помогли от души. Он смотрел в светлое, такое знакомое лицо и думал о том, каким отличным спутником был этот эльф. Вернее, не был и не будет, но мог бы быть.

 Они оба молчали. Пёс, высунув язык, сидел, глядя то на мага, то на эльфа.

- Почему ты отпустил меня? – не мог не спросить Лайгон.

Элдор улыбнулся своей обыкновенной, так хорошо знакомой валинкарцу улыбкой, что Лайгону показалось, будто перед ним его боевой товарищ и на душе на миг потеплело.

- Ты думаешь, что попал сюда из будущего…  - начал объяснять свой поступок эльф. - Ты пошёл с Алисией, с совсем не той, которую искал, не так ли? Ты хотел предостеречь меня, и многим пожертвовал ради этого. И хоть это всё было лишним, я благодарен тебе.

Лайгон понимающе кивнул. Наверняка его знакомый Элдор был лучше стоящего сейчас перед ним, но и этому в благородстве нельзя было отказать.

Сам маг никогда бы так не поступил, но отлично понимал, что для Элдора подобная мотивация вполне закономерна.

Пёс призывно залаял.

-  Это Баюн. – Пояснил эльф, полагая, что Лайгон видит этого зверя впервые. - Тебе стоит пойти за ним. Он странный…как и ты. И если уж куда-то ведёт, стоит последовать за ним… Мне пора. – Элдор поднялся с земли, махнул рукой на прощание, потрепал загривок пса, и побежал обратно в Заречье.