Спасти Золотого Дракона

40

В Элтарэе грозы не оказалось, но она была слышна. Баюн сразу куда-то умчался, даже не дождавшись, пока Алдан его высушит. Тёмный незаметно что-то прошептал. Лайгон перестал ощущать холод: его волосы и одежда снова стали сухими.

Эльф привёл мага на поляну, посреди которой располагалось каменное кострище. Тёмный при помощи магии развёл огонь, и тот заполыхал, разрезая ночную тьму своим тёплым светом. Лайгон пытался справиться с бьющей его дрожью, греясь у огня. Алдан ненадолго покинул его, ничего не сказав, но вскоре вернулся с кувшином вина и двумя кубками. Валинкарец молчал, так как догадывался, что если начнёт говорить сейчас, голос его будет звучать жалко, а то и вовсе подрагивать. Эльф налил в кубки вина и протянул один из них гостю: ему казалось, так валинкарцу будет уютнее и спокойнее, но это ничуть не помогло Лайгону обрести душевное равновесие, хотя вино он пил, не обращая внимания на назойливые мысли о том, что его могут отравить. Иногда он морщился от боли, и это не укрылось от Алдана.

- Ты ранен, ведь так? – спросил он. Это было первое, что он спросил за время их встречи.

- Да, - подал голос молчавший до этого валинкарец. – Немного, - он отставил кубок в сторону, при этом снова поморщившись от боли.

- Покажи… - мягко предложил свою помощь эльф.

- Не стоит. Я не за этим хотел найти тебя, - дрожь больше не досаждала ему, и он хотел перейти к делу.

- И всё же, - знакомая мягкая настойчивость в голосе эльфа подействовала на мага успокаивающе. - Я могу излечить тебя, пока ты не начал рассказывать мне о своих бедах, ибо вряд ли ты пришёл в таком виде поделиться со мной благими вестями.

Лайгон кивнул, признавая необходимость помощи эльфа, и потянулся к рукаву рубашки, чтобы стянуть её, но Алдан остановил:

- Не обязательно. Мне достаточно, чтобы ты просто согласился принять помощь.

Лайгон ничего не ответил и снова протянул руки к огню. Тёмный закрыл глаза и словно задумался о чём-то. В прошлый раз маг не видел, как эльф излечивал их с Алисией раны, и сейчас с любопытством наблюдал за процессом. Вокруг эльфа стало появляться радужное сияние, не яркое и напоминающее тот туман, который был в Элтарэе на закате. Это свечение постепенно стало формироваться в многочисленные потоки, которые направились к Лайгону. Мужчина почувствовал приятное тепло на своих ранах, и увидел, что свечение направляется прямо в них. Валинкарец взглянул на Тёмного: тот иногда морщил лоб или дёргал уголком губ. Это были единственные признаки того, что он вообще прикладывает к исцелению хоть какие-то усилия. Лайгон чувствовал накатывающую на него слабость, но старался не поддаваться. Боль отступала, тело наполнялось усталостью и теплом. Маг понимал, что у него плохо получается противиться этому. Глаза закрывались против его воли, протянутые к огню руки начинали опускаться. Маг подумал, что снова угодил в какую-то ловушку, замаскированную под добрый поступок. Но сил злиться уже не было. Он практически потерял сознание, когда голос эльфа заставил его встрепенуться.

- Кто тебя так? – поинтересовался он, с интересом глядя на гостя. – Я не видел самих ран, но твой организм был отравлен, и пришлось побороться за его восстановление.

- Волкодлаки, - честно ответил мужчина. - Двое.

- Тебе хватило смелости сражаться с ними врукопашную? – удивился эльф.

- Выбора не было, - ответил Лайгон, вспоминая Алисию, которая бы не позволила ему избежать поединка. – А теперь выслушай меня… - валинкарец, как обычно, не стал благодарить за оказанную помощь, поскольку всё ещё не верил в бескорыстность действий эльфа.

 Лайгон рассказывал Тёмному обо всём неподробно, но честно. Потому что, как не прискорбно было это осознавать, Алдан был последним шансом на удачное осуществление планов. Было просто необходимо вернуть себе боевую магию.

 Эльф слушал, затаив дыхание, словно боясь, что собеседник собьётся. Даже неподробное описание всех произошедших с Лайгоном событий отдавалось щемящей болью в душе рассказчика. Как же всё было замечательно раньше, и как он мог не замечать этого тогда? Как он мог отправиться с эльфами спасать этого проклятого дракона, перед этим не открыв своего сердца Алисии? И как он мог тогда так слепо доверять Алдану и почему сейчас снова вынужден обращаться именно к нему? Ни на один из мучавших его вопросов, он не мог найти ответа. Лайгон продолжал говорить, неотрывно глядя на огонь. Это помогало ему абстрагироваться от реальности и представить, что он изливает душу не перед эльфом, а просто говорит сам с собой. Так было легче. Когда он закончил рассказывать, горло его пересохло, а голос осип, и эльф снова подал ему кубок с вином. Маг мелкими глотками принялся пить его, не глядя на Алдана. Тёмный немного помолчал и признался:

- Я не очень разбираюсь в путешествиях во времени, я вообще не верил в их возможность, но если допустить, что темпоральные перемещения всё же существуют, то уверен, что ты что-то упускаешь. Можно изменить события, и от них изменятся отношения, но сущность не может измениться даже в мелочах, а у тебя такие нестыковки, что давно мне не доводилось слышать ничего более увлекательного… - он поймал на себе злой взгляд Лайгона, для которого эта история вовсе не была увлекательной, и эльф постарался исправить ситуацию, поспешив пояснить свои слова: - Я понял, что ты любил ту девушку. Да, влюбляются зачастую не в само существо, а в его отношение к тебе. Но та эльфийка, о которой ты рассказал вначале, не могла оказаться столь жестокой, какой ты описал её под конец своей истории.

- Ты мне не веришь? – глаза Лайгон вспыхнули недобрым зелёным пламенем от злости.

- Я тебе верю, - как можно дружелюбнее произнёс Алдан. – Верю, что ты рассказал мне правду, но здесь что-то не так. Я понимаю, зачем ты пришёл ко мне, но, увы, пока не могу придумать, как помочь, - он заметил непонимание в глазах собеседника и снова пояснил: - Видишь ли, я никогда не имел дела с другими мирами, и не пытался влиять на время. Но на эффект бабочки всё это точно не похоже. Нужно хорошенько подумать…