Спасти Золотого Дракона

44

Элдор быстрым шагом вёл валинкарца по длинному узкому изгибающемуся коридору, упирающемуся в массивную двухстворчатую деревянную дверь, украшенную диковинными коваными листьями на витиеватых стеблях. Шаги гулким эхом разносились по помещению. Лайгон давно не ощущал этого сладкого предчувствия битвы с хитрым могущественным соперником. Битвы, о подобии которой он грезил в своих мечтах о возвращении в Валинкар. Это вызывало почти ностальгические чувства. Эльфы, как он знал, грациозны и величественны, и валинкарцу было любопытно, смог ли предводитель, предавший свой народ, сохранить эльфийское хладнокровие и обманчивое благородство.

Лайгон предвкушал эту встречу.

 Не доходя нескольких шагов до двери, Элдор остановился.

- Дальше я не могу идти с тобой, – печально сообщил он.

Лайгон кивнул, он и сам почувствовал присутствие чар. От заветной двери отделяла лишь небольшая часть пустого коридора. И никого. Никакой защиты против него, получеловека, тут не было. Ни магической, ни физической.

- А где стражники? – не понял Лайгон, держа в руке подаренный Тёмным меч, которым уже убивал врагов на подходе к дворцу, но к которому ещё не привык и никак не мог удобно положить его рукоять в руку.

- Их никогда не было у Энфиля, - ответил Элдор. - Он объяснял это тем, что у него нет врагов, но теперь я думаю, он просто никому кроме себя, не доверял. Не пытайся сразить его магией – в этом он и правда сильнее тебя. Не пытайся доказать обратное… И… Будь осторожен.

Лайгон кивнул, подошёл и взялся за кованую ручку, толкая створку. Тяжёлая на вид дверь легко открылась. Маг даже подумал, что слишком легко, но стоило ступить на каменный мозаичный пол зала, и дверь бесшумно закрылась за спиной валинкарца.

Стало немного не по себе.

Слишком просто.

И слишком просторный зал. Небольшой, пустой, роскошный... И такой невыносимо холодный, словно на улице наступала зима.

- Проходи, располагайся, - услышал Лайгон, как только вошёл в озарённый светом факелов и свечей зал.

Маг отыскал взглядом говорившего.

Энфиль внешне оказался строен и даже хрупок, он стоял к Лайгону спиной, глядя в огромное окно, украшенное разноцветными витражами. На голове эльфа отсутствовала корона, но волосы были перехвачены замысловатым обручем.

Повелитель стоял рядом с троном, небрежно опершись на подлокотник одной рукой. Сам трон ничем не поразил Лайгона: он был довольно прост. По крайней мере, в Валинкаре он бы точно выглядел иначе. Здесь же не было пышного убранства, напротив, изящный минимализм и обилие каких-то символов. Каким бы высокомерным не являлся эльфийский народ, его правитель сделал всё, чтобы его подданные комфортно ощущали себя в тронном зале. Здесь царила гнетущая атмосфера душевного холода, но не ощущалось ни намёка на превосходство повелителя перед своими подданными.

Этот эльф умело долгие десятилетия скрывал свою сущность, в то время, как Лайгон вечно выставлял всё самоё тёмное напоказ.

Сам Энфиль был одет в дорогую одежду, которая безукоризненно сидела на его стройном теле. Но и в этом была какая-то изысканная простота: никаких плащей и мантий, никаких камзолов и прочей лишней мишуры. Тонкая расшитая серебром туника и такие же брюки. Энфиль явно не намеревался принимать участие в битве или являть себя народу. Однако вид у него был подозрительно спокойный: на нём не наблюдалось доспехов, одна рука непринуждённо упирались в подоконник, а вторая тоже была на виду и свободна. О том, что под тонкой туникой наверняка скрывается незаметная мифриловая кольчуга, валинкарца предупредили. Без дракона у Варта не было столь явного преимущества в силах, но он стоял гордо и величественно, явно не намереваясь сдаваться. Лайгон знал, что должен уничтожить его; знал по себе, что оставлять жизнь злодеям нельзя – они обязательно вернутся, еще более озлобленные и сильные. Никто не меняется просто так. Ни люди, ни эльфы, ни полубоги. Тем более никто не изменится в лучшую сторону от своего проигрыша.

Но если никто не меняется, как же он сам стал таким озлобленным? В тот момент Лайгон полагал, что знает ответ на этот вопрос.

На мгновение Лайгону показалось, что Энфиль был похож на него прежнего: его высокомерие, жажда власти, осознание собственного превосходства даже сейчас и нежелание верить в крах – так многое в этом эльфе напоминало валинкарцу его самого. Только Лайгоном двигали совершенно другие мотивы, да и жил повелитель эльфов наверняка куда более шикарной и счастливой, но более простой и скучной жизнью. Валинкарец подумал, что будь у него власть, он бы, наверно, тоже поддался искушению захватить ещё большую, и тоже бы проиграл, как Варт. В этот момент Лайгону очень хотелось заверить себя в том, что он жаждал трон вовсе не ради власти, и, возможно, поэтому он намного лучше стоящего перед ним эльфа. Да, он бы тоже не жалел свой народ ради укрепления собственных позиций, но всё же он был лучше. По крайней мере, заставлял себя верить в это.

Лайгон крепко сжимал в руке рукоять меча и медленно приближался к светлому эльфу. Шаг за шагом. Небольшие, осторожные шаги давались нелегко, но получалось беззвучно. Варт не торопился оборачиваться, показывая, что ему нечего бояться, и он полностью держит ситуацию под контролем. Холодным высокомерием и уверенностью веяло от повелителя эльфов, словно ему были подвластны самые несокрушимые силы и доступны самые древние тайны мироздания. Лайгон не знал, что эту непроницаемую маску Энфиль до мельчайших деталей прорабатывал тысячелетиями, и сейчас под ней скрывалось отчаяние и предчувствие своей гибели. До такого искусства скрывать истинные эмоции полубогу было ещё далеко. Варт отлично улавливал его трепет, но ошибочно представлял причину этого, полагая, что перед ним простой человек. Эльф чуял человеческую кровь, но совершенно не обращал внимание на запах неведомой ему расы.