Спасти Золотого Дракона

46

Алдан ушёл, не дожидаясь рассвета. Он не объяснял куда направляется, и никто не докучал ему вопросами: каждый понимал, что коронацию Элдора Тёмный не пропустит, а лезть в его дела никто не стремился. Тёмные эльфы ещё не покинули территорию Заречья, помогая светлым сородичам зачищать лес от оставшихся стаек врагов, которые не успели добраться до обители эльфов и поучаствовать в сражении, но могли принести вред мирным людским поселениям, что были хаотично расположены в лесах. Лайгон по-прежнему пренебрежительно относился к людям, поскольку все, кто так или иначе причинял ему вред, принадлежали именно к этой расе. Он скептически отнёсся к решению Элдора и Алдана сделать всё, чтобы лес стал безопасным. Никто не знал, останутся ли тёмные эльфы на пир по поводу принятия власти Элдором, и это было оставлено на их выбор, но Алдан не сомневался, что его сородичи изъявят желание остаться и поприсутствовать на церемонии.

Лайгон бродил по территории Заречья, лениво испепеляя тела падших врагов при помощи магии. Алисия спала в своей комнате. Маг знал, что ей бы хотелось, чтобы он остался рядом с ней, но мысли о том, что девушка знает о нём ничтожно мало, не давали ему покоя. Валинкарец увидел знакомое одноэтажное длинное здание и вошёл в него, так как дверь оказалась не заперта. Пустые камеры, в которые уже начали прокрадываться первые лучи солнца, казались уютными, если бы не решётки на дверных и оконных проёмах. Лайгону подумалось, что, возможно, тут ему самое место. Не на троне Валинкара и не на троне светлых эльфов, а именно здесь. Он не чувствовал мук совести и ничуть не раскаивался в своих поступках. Его лишь заботило, что, узнав правду, от него могут отвернуться. И хуже всего было осознание того, что они не отвернутся. Они останутся с ним, он чувствовал это. Но всё равно никак не мог решиться рассказать о себе правду, и от этого чувствовал себя скверно.

Лайгон с удивлением заметил, что ему стало легче от посещения пустующей тюрьмы. Когда он стоял у входа в камеру, где ему пришлось сидеть в параллельном мире, то все проблемы показались ему мелкими. Всё можно было решить, обо всём поговорить и не стоило мучить себя раздумьями. Он был дома, а дома всегда рады и не спешат обличать. Раз он не в том ужасном мире, то все проблемы и все вопросы сумеет уладить!

С восходом солнца Алисия проснулась, переоделась в фиолетовую одежду, привела себя в порядок и вышла на улицу, надеясь разыскать своих друзей. Она помнила, что им предстоит отправиться на встречу с Алданом, и любопытство терзало её. Ей казалось, что это как-то связано с тем, что терзает мага, который вёл себя странно отстранённо после всего произошедшего.

Ей казалось, что они станут ещё ближе, когда всё закончится, но Лайгон не стремился к этому.

Элдор тоже об помнил о словах Алдана и заранее подготовил припасы в дорогу и привёл трёх коней к воротам дворца. Лайгон, прогуливаясь, услышал голос эльфийки и Элдора и тут же направился в их сторону.

- Уверена, что не хочешь попрощаться с Энфилем? – спросил светлый эльф, испытующе глядя в глаза Алисии.

- Я попрощалась с ним ещё вчера… - печально ответила она. - Если хочешь, то можешь остаться и проводить его в последний путь.

- Нет, - отрицательно покачал головой эльф. - Я не чувствую, что должен это сделать. Алдан просил проводить Лайгона... Но если хочешь, я могу не ехать с вами… - осторожно предложил Элдор, полагая, что может оказаться лишним в этой компании.

- Отчего же? – вклинился в разговор подошедший валинкарец, который не был готов оставаться с эльфийкой наедине. – Давайте отправимся в путь все вместе. Думаю, так будет правильно.

- Хорошо, - слегка улыбнулась ему девушка, которая теперь отлично понимала, как он к ней относится и торопить его не видела никакого смысла..

- Ты ладишь с лошадьми? – осведомился эльф у Лайгона.

Тот кивнул, глядя на гнедых коней, которые с любопытством разглядывали незнакомца своими добрыми лиловыми глазами. Лайгон не сдержал улыбки.

 Эльф легко забрался на коня, сказав:

- Дня за полтора доскачем.

Алисия тоже бодро взобралась на лошадь. Маг обратил внимание, что эльфы не пользовались ни сёдлами, ни уздечками. Их лошади были абсолютно не обременены ни одним элементом сбруи. При этом для Лайгона явно сделали исключение: для него лошадь была снабжена всем необходимым для комфортной езды седока, причём каждый элемент упряжи был сделан с истинно эльфийским изыском. Маг подошёл к коню спереди, чтобы не напугать.

- Привет, дружище, - улыбнулся он коню, замечая, как его уши приходят в движение, стараясь уловить настроение валинкарца. Тот продолжил нашёптывать всякую дружелюбную ерунду, какую никогда ни один валинкарец, эльф или, тем более, человек не слышал из его уст, после чего дал коню обнюхать свою ладонь и погладил по мощной шее. Взобравшись на него, маг снова почесал шею животного, замечая, что всё-таки ему удалось расположить его к себе.

- Можем ехать? – спросил Элдор, с полуулыбкой наблюдая за общением мага с животным. 

Лайгон кивнул и сжал бока коня шенкелями, отчего тот послушно двинулся вперёд. Маг давно не ездил верхом, и был рад прокатиться на лошади. А Алисия всегда приветствовала любые путешествия, к тому же ей нужно было развеяться и отвлечься от мыслей о Энфиле.

Она шепнула что-то своему коню, отчего тот с рыси перешёл в галоп.

- Догоняйте! - оглянувшись на друзей, крикнула эльфийка и умчалась вперёд.

Элдор и Лайгон не спешили. Они то ехали, наслаждаясь спокойствием и безмятежностью бытия, то шли пешком, ведя рядом с собой лошадей и неспешно разговаривая о чём-то несущественном. Алисия иногда присоединялась к ним, а иногда скрывалась из вида довольно надолго. В конце дня Лайгон в который раз подумал, что Элдор – воплощение идеального попутчика: вечером он развёл костёр, накормил всех жареным мясом, и полночи пел эльфийские мелодичные песни. До этого вечера магу приходилось слышать пение лесных жителей лишь, когда Элдор оплакивал своего сородича. Сейчас же песня эльфа не была печальной. Она была по-прежнему напевной и разливающейся далеко вокруг, негромкой, но проникновенной и удивительно светлой. Маг не вслушивался в слова. Он понимал язык, но никак не мог уловить сути песни, которая постоянно ускользала, теряясь во всевозможных эпитетах, сравнениях и описаниях природы. Поэтому валинкарец просто слушал мелодию, дарующую его сердцу светлое спокойствие и уверенность в том, что лучшие дни впереди. Лайгон сидел, прислонившись спиной к дереву, а Алисия сидела рядом и временами странно смотрела то ли на самого валинкарца, то ли на отражение костра в его глазах. Она всё ждала от него чего-то, но он не мог и не хотел ни о чём думать. Слишком много чего знаменательного произошло с ним в последние дни. Столько противоречивых и всепоглощающих эмоций он не испытывал за всю свою жизнь, сколько довелось ему испытать в этом мире. Но главное, он впервые не был проигравшим, и чувствовал себя на высоте. И сейчас он просто сидел, сытый и довольный, смотрел на огонь, ощущал присутствие Алисии рядом и слушал песни Элдора, пока не уснул спокойным глубоким сном. Настолько глубоким, что даже не заметил, как эльфийка накинула на него плед и осторожно поцеловала в недавно пострадавшую от посоха щёку, на которой теперь красовался белёсый шрам.