Спасу против воли

Глава 1

Я проснулась от того, что затекла шея.

Не от будильника, не от звонка, не от того, что соседский кот опять орал на весь двор в пять утра. От шеи. Она болела так, будто я спала не на подушке, а на бетонном блоке, причем лицом вниз и часов двенадцать.

Я попыталась повернуть голову и поняла две вещи одновременно.

Первая: я не в своей кровати.

Вторая: руки у меня связаны за спиной.

Мозг в такие моменты делает странное. Он не кричит «караул», не выдает план спасения, не прокручивает перед глазами всю жизнь, как обещают в кино. Он тупит. Конкретно мой мозг завис секунд на пять, как старый ноутбук, на котором открыли слишком много вкладок, а потом выдал одну-единственную мысль:

«Это стяжка. Пластиковая. Такими крепят провода к плинтусу.»

Спасибо, профессиональная наблюдательность. Очень полезно. Теперь я знаю, чем именно мне связали руки. Это, конечно, кардинально меняет ситуацию.

Я лежала на заднем сиденье машины. Это я поняла по вибрации, по гулу мотора и тому, как меня покачивало на поворотах. Лицо упиралось в кожаную обивку – темную, пахнущую чем-то дорогим и новым. Не бюджетный сегмент. Мой похититель, видимо, человек со вкусом. Или хотя бы с деньгами.

Я попыталась вспомнить, как здесь оказалась, и память выдала только обрывки – как клочья старой рукописи. Питер. Вечер. Я выходила от нотариуса, шла по Большой Морской, думала о том, что жизнь – абсурдная штука. Утром я была обычным реставратором с зарплатой, на которую можно прожить, если не есть по выходным, а к вечеру выяснилось, что мой биологический отец – тот самый, которого я не видела двадцать два года и не особо по этому поводу страдала – умер и оставил мне какие-то акции. Много акций. Нотариус произнес сумму, и я переспросила, потому что решила, что ослышалась. Не ослышалась.

Выйдя на улицу, я пыталась осознать, что мир только что перевернулся, и…

И все. Темнота. Что-то на лице – тряпка? Рука, зажавшая рот? Я не помню. Тело помнит – паника, рывок, невозможность вдохнуть – а дальше ничего.

Я дернула руками. Стяжка врезалась в запястья – тонкая, жесткая, беспощадная боль отрезвила лучше любого нашатыря.

– Эй! – мой голос звучал так, будто я три дня пила текилу и закусывала наждачной бумагой. – Эй, остановите машину!

Никакой реакции. Мотор гудел ровно, дорога шуршала под колесами. Я подтянула колени к груди и попыталась сесть – получилось с третьей попытки, кряхтя и матерясь так, что покраснел бы боцман.

На водительском сиденье сидел мужчина.

Я видела только затылок – темные волосы, коротко стриженные, широкие плечи в черной куртке. Руки на руле. Большие руки, спокойные, уверенные. Он вел машину так, будто не происходило ничего особенного. Будто на заднем сиденье не извивалась связанная женщина, а лежал чемодан.

– Я кому говорю, остановите машину! У меня… у меня астма! – соврала я, потому что в голове крутился обрывок какой-то статьи о том, что нужно вызвать у похитителя сочувствие. Или это про медведя? Притвориться мертвой – это про медведя.

– У тебя нет астмы.

Голос был низкий, спокойный и до бешенства невозмутимый. Он даже не обернулся.

– Откуда ты знаешь? – выпалила я, и тут же поняла, что вступила в дискуссию с человеком, который меня похитил. Браво, Стеша. Блестящая стратегия.

– Знаю.

Я дернула руками снова. Бесполезно. Потом попробовала дотянуться ногой до двери – может, ручка… Он наконец посмотрел в зеркало заднего вида, и я увидела его глаза. Серые, тяжелые, абсолютно нечитаемые. Как бетонная стена.

– Дверь заблокирована. Перестань дергаться, будет только хуже.

– Хуже? – я почти рассмеялась. – Хуже, чем «связана на заднем сиденье машины незнакомого мужика»? Серьезно? Что может быть хуже?

Он не ответил. Просто продолжил вести машину.

Я откинулась на спинку сиденья и впервые за эти минуты по-настоящему посмотрела в окно. За стеклом была темнота. Не городская темнота с фонарями и вывесками, а настоящая, глухая, деревенская. Деревья мелькали в свете фар – ели, сосны, березы – сплошной черной стеной. Ни домов, ни встречных машин, ни указателей.

Мы ехали по лесной дороге, и, судя по тому, как давно стемнело, ехали уже долго.

Я сделала глубокий вдох. Потом еще один. Мозг наконец перестал тупить и начал работать – не в режиме паники, а в том режиме, который включался, когда мне приносили рукопись шестнадцатого века, залитую водой, с плесенью и оторванным корешком, и говорили «это к четвергу». Режим: «ладно, ситуация дерьмовая, но давай по порядку».

По порядку.

Пункт первый: меня похитили. Факт. Принято.

Пункт второй: похититель знает, что у меня нет астмы. Значит, он что-то обо мне знает. Значит, это не случайность – не «шел, увидел, похитил». Это было спланировано.

Пункт третий: машина дорогая. Кожаный салон. Тихий мотор. Этот человек – не гопник из подворотни. У гопников из подворотни нет денег на такие машины и нет привычки говорить «перестань дергаться» таким тоном. Так разговаривают люди, которые привыкли, чтобы их слушались.

Пункт четвертый: он не причинил мне вреда. Пока. Руки связаны, но не туго – стяжка держит, но не режет кожу до крови. Меня не били, не пинали, рот не заклеивали. Я лежала на заднем сиденье, а не в багажнике.

Я не знала, утешает это или пугает еще больше.

– Куда мы едем? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получилось средне.

– Слушай, ты можешь хотя бы…

– Нет.

– Ты даже не дослушал.

– Мне не нужно дослушивать. Ты хочешь знать, куда мы едем, зачем, кто я такой и что будет дальше. Ответ на все вопросы: не сейчас.

У меня внутри что-то вскипело. Знаете, есть такой момент, когда страх никуда не девается – он по-прежнему сидит в животе, тяжелый и тошнотворный – но поверх него наваливается злость. Чистая, яркая, почти веселая злость.

– Ну, замечательно. Отличный сервис. Похищение класса «премиум»: кожаный салон, молчаливый водитель, никакой информации. Как убер, только без рейтинга и возможности пожаловаться.