Спецгруппа Горной Академии

Глава 35

Весь следующий день я провела в своей комнате. Рафира пыталась выяснить, что случилось, но так ничего и не добилась от меня. Она догадалась, что дело серьезное и решила помочь: принесла мне еды и вместе с Богаром доставила мою экипировку со склада.

И долго ты тут сидеть собираешься? — с тревогой спросила Фира.

— Завтра выйду, — бесцветным голосом отозвалась я. — Мы же в горы уходим.

— То есть, если бы не экспедиция, ты осталась в комнате навечно? — возмутилась она.

— Почему бы и нет, — безразлично пожала плечами я.

— Что он такого сделал, ума не приложу, — вздохнула Рафира. — Капитан не похож на мерзавца. Может, вы еще помиритесь?

— Может быть, — глухо отозвалась я, вспоминая потусторонний взгляд Гана и его сильные руки, сжимающие меня в стальных объятиях. — Но точно не сейчас.

— Он весь с лица спал, — тихо поделилась она. — Ходит по дому потерянный и все спрашивает у меня как ты. Что ему передать?

— Ничего, — отрезала я, поджав губы. — Слышать о нем не могу, а уж видеть и подавно.

— Ладно, — смирилась Фира. — Тогда давай собираться. Сегодня еще многое нужно успеть.

Выданная экипировка включала в себя коричневый комбинезон с капюшоном и массой карманов, изготовленный из специальной ткани, не пропускающей холод, теплые ботинки с рифленой подошвой, зачарованный рюкзак, облегчающий вес содержимого, спальный мешок, сохраняющий тепло даже в лютый мороз, небольшой нож, свисток для отпугивания животных и оповещения друг друга, аптечку с перевязочным материалом и набором зелий первой необходимости, подробную карту горной местности и несколько приборов.

Каждому члену группы полагался визор для работы с плетениями, подсветитель, как источник света в пещерах и ночью на поверхности, определитель погоды и направления движения, а также тот самый лучемет, который мы применяли во время турнира против лорра.

Кроме того, на группу выдали портальный амулет большей мощности, чем наши индивидуальные, переговорник для связи с Академией и стражами границы, шатер, заговоренный от непогоды и холода, артефакт поиска тариана, нагреватель для приготовления пищи в походных условиях, вместительный котелок и продовольственный сухой паек повышенной калорийности на время экспедиции.

Перепроверив все приборы, я уложила в рюкзак выданные вещи в строгом порядке, чтобы достать необходимое в любой момент, упаковала смену белья и другие важные мелочи, и уже спокойно хотела заняться изучением дополнительных материалов, рекомендованных господином Заринасом, как в дверь постучали.

— Энира, тут куратор тебе послание передал, — вошла Фира и протянула мне пакет. — Сказал, лично в руки.

— Спасибо тебе! — в волнении произнесла я.

— Да не за что, — отмахнулась она. — Я побежала, мне еще ужин готовить. Ты спустишься?

— Нет, — покачала головой я.

— Тогда я занесу чуть позже твою порцию, — пообещала Рафира.

— Было бы здорово! — обрадовалась я.

Фира улыбнулась и ушла, а я села на кровать и попыталась вскрыть пакет, но у меня ничего не вышло. Перестроив зрение на магическое, я обнаружила защиту от посторонних. Подобные меры предпринимали, чтобы избежать попадания важных сообщений в чужие руки. Я устремила магический импульс к защитным плетениям и позволила считать мою ауру. Как только идентификация завершилась, пакет раскрылся сам собой. Внутри лежала потертая тетрадь.

С глухо колотящимся сердцем я взяла рукопись отца в руки и открыла. Вигмар не преувеличивал, говоря, что разобрать написанное было невозможно. Но это касалось исключительно тех, кто не знал систему сокращений, придуманную папой для работы. Я же успела выучить ее наизусть, пока занималась по его книгам дома.

Эта невзрачная тетрадка оказалась настоящим дневником гениального ученого. Отец записывал в нее свои идеи, новые формулы и плетения, которые внезапно приходили ему в голову. Именно сюда он вносил самые важные выкладки, когда работал над новым изобретением.

Я читала страницу за страницей и словно видела перед собой ожившего отца. Его сосредоточенный цепкий взгляд, напряженные плечи и умелые руки. За каждой небольшой фразой, малопонятной чужим людям, я видела папу за работой и безумно жалела, что теперь не было возможности поделиться с ним той радостью, которую вызывали у меня занятия с приборами и лучами.

Рафира принесла ужин и опять начала разговор про Гана, но я только отмахнулась от нее, не в силах оторваться от дневника. Кажется, она обиделась на меня, сказав, что я бесчувственная бестолочь. Только это в тот момент не имело никакого значения.

Почти в самом конце тетради я все-таки нашла упоминание о кольце разрыва. Папа действительно считал этот артефакт грандиозным по своему значению. Кольцо могло не только проделать брешь в любом месте заградительного щита, но имело уникальное влияние на лучи, преобразуя их и позволяя вывести работу с плетениями на новый небывалый уровень.

Понимая, что создание подобного артефакта вызовет большой резонанс, отец заранее позаботился о том, чтобы его творение не попало в неподобающие руки. Он вложил в свою разработку возможность кровной привязки только к родным, исключив таким образом угрозу использования артефакта злоумышленниками.