Спецназ князя П.

Шпионские игры

Утром, задолго до начала Литургии, я дал поручение конюшенному Никодиму безотлагательно доставить меня в дом воеводы. Прозоровский, который столь ранним часом еще блаженно почивал, узнав с какой вестью к нему пожаловали, приказал немедленно доставить гостя в княжеские покои.

В этот раз князь принимал меня в своей личной столовой, расположенной, как и спальные комнаты, на втором этаже воеводской канцелярии.

-Ну-ка, ну-ка! – Прозоровский, счастливо улыбаясь, схватил расшифрованный мной документ, несколько раз пробежал по строчкам глазами…. И потух.

-Да-а-а! – произнес досадливо воевода, потирая горбинку носа. – Яснее не стало…. И как же теперь определить скрытого врага?

-Да, - согласился я, - коварства Вам нужно ожидать с любой стороны и в любое время.

-Кабы только коварства лично мне, - заметил потерянно Прозоровский, - а вдруг литовцы замышляют вооруженное нападение на Рыльск. Ведь судя по упомянутому имени в письме, заговор плетут именно они. В купе с ляхами они столько бед здесь натворят – вовек не расхлябаемся.

-Думаю, у нас, Михаил Федорович, есть лишь один выход – словить затаившегося лазутчика «на живца».

-Как это – на живца?

-Надо пустить по городу слух, что литовский посланец не убит, а взят живым. И помещен не в каменный поруб[i] воеводской избы, а в менее охраняемое место. Вдруг его сообщники захотят с ним связаться, или еще пуще – освободить? Тогда на месте не сложно будет их повязать.

-Дельно, - согласился Прозоровский, - роль по́слуха[ii] можно будет поручить одному из моих дружинников. Но вот где найти недостаточно охраняемый каземат? Таковых в Рыльске, насколько мне известно, нет. У нас вообще в городе из крепких охраняемых помещений лишь оружейный склад, воеводская тюрьма, да съестные погреба. И куда же мне «посланца» посадить?

-А если его поселить у нас в монастыре? Ведь грамота написана от имени инока. Пусть даже и католического. Почему не допустить, что инок католического ордена лично шел на встречу с лазутчиком? А куда еще можно поселить бывшего монастырского служителя? Конечно же, в монастырь. На хлеб и воду – до раскаяния.

Прозоровский снова в задумчивости потер нос:

-Логика в твоих словах есть. Одно только смущает меня: если рядом с узником в монастыре крепкую охрану разместить, на связь со шпионом недоброжелатели выйти побоятся, а если без наблюдения пленника оставить – как узнаем, кто к нему на свидание пожелает попасть?

-Ваше Сиятельство, дружинников можно разместить в домах монастырских крестьян рядом с обителью. Ночью придут, ночью уйдут – никто их и не заметит. А самого́ «шпиона» на территории монастыря будет ежеминутно «охранять» свой человек из числа насельников.

-И кто же это?

-Я.

-Ты? И что же ты сделаешь один, если лазутчики попытаются выкрасть своего человека? Тем более, что военное оружие тебе в руки брать не по сану.

-А я сражаться с врагами и не стану. Просто подам дружинникам в засаде условный знак. А они уже пусть вяжут супостатов.

-Я бы с тобой согласился. Но что, если затаившиеся в городе неприятели вообще не пойдут освобождать своего товарища? Или будут длительное время готовится к нападению? Не сможешь же ты много дней и ночей непрерывно находится при заключенном.

Мы с князем немного помолчали, обдумывая, как бы заставить затаившихся в городе лазутчиков ускорить свои действия. Михаилу Федоровичу идея в голову пришла первому:

-А что, если объявить на завтра казнь литовского монаха? А потому грядущую – единственную ночь он проведет на покаянии в монастыре. Что не вызовет подозрений о заключении шпиона в монастырские казематы. А, отец Анатолий?...

-Хорошо, Михаил Федорович. Только исповедь заключенного может принять монах-поп. А я в обители проживаю без священнического статуса, как послушник.

-Эх-х! Опять загвоздка. А вызывающих крепкое доверие монахов у тебя за время пребывания в монастыре не появилось?

Я отрицательно покачал головой:

-Нет, к сожалению, братию обители я знаю плохо. Надо придумать что-то, что позволит мне находиться при заключенном постоянно…. А что если наш шпион «не понимает» ни слова по-русски, и ему требуется «переводчик»?

-А ты разве говоришь по-литовски? Или по латыни?

-Нет. А зачем мне говорить, если «шпион» и сам языков понимать не будет. Мы с ним будем лишь делать вид, что лазутчик не способен изъяснятся на русском языке и ему требует толмач. А как священник в прошлом, то есть в будущем,… ну Вы меня поняли, Михаил Федорович,… в общем как священник, я имею право присутствовать на исповеди и буду «переводить» вопросы и ответы кающегося грешника настоящему священнослужителю. Большого греха не произойдет, ведь исповедь состоится только понарошку. А причащать приговоренного к смерти утром будет не нужно, поскольку к тому времени, думаю, он уже благополучно «убежит»…

-Ты забываешь, что записка написана по-русски, - снова насупился князь, - несуразица выходит: шпион по-русски пишет, но не разговаривает.

-Поскольку записку ту видели только три человека: дружинник, арестовавший шпиона, Вы и я, то со всей уверенностью могу заявить, что о смутном письме в городе никто не догадывается и подвоха с нашей стороны не заподозрит.