Спецназ князя П.

Допрос княгини Курбской

В кабинете князя Прозоровского присутствовали трое: сам князь, его молодая супруга и я, приглашенный на допрос княгини в качестве духовника и стороннего арбитра в разрешении спорных моментов. Коли такие возникнут.

Подозреваемая в шпионаже против своего мужа Елена Михайловна Прозоровская, родная сестра князя Курбского, сидела на стуле посреди комнаты, испуганно посматривая по сторонам, и неуютно себя чувствовала под неодобрительными взглядами двух мужчин. Один из которых был ее любимым мужем, а другого она видела впервые в жизни. Сам рыльский наместник Михаил Федорович Прозоровский, багровый от негодования, ожесточенно размахивал руками перед лицом побледневшей от испуга супруги:

-Как ты посмела такое сотворить, блудница? Как ты могла пойти против мужа и Божьего помазанника Иоанна Васильевича? Это надо было додуматься – связаться с отъявленными ворами, мерзавцами и душегубами? Отвечай мне – не молчи!... Давно ты с подлыми изменниками якшаешься?

У молодой женщины от испуга затрясся подбородок и повелись в сторону губы. Сильно заикаясь и отчаянно хлопая ресницами, вопрошаемая все же смогла ответить мужу правду:

-Тр-третий раз при-приходят….

-Почему же мне о том не сказывала?

-Ми-Миша, милый, поверь мне, я..я… не могла. Он слово с меня крепкое взял…. Пр-прости, но я не могла его ослушаться…

-Кого «его»? Полюбовника своего? – еще громче воскричал Прозоровский.

-Нет, Миша, ты все неправильно понял… Это не полюбовник… Это брат мой – Андрей Михайлович… Он приказал мне молчать и слушаться его во всем…

Будучи по образованию историком, я, разумеется, знал (и неплохо) подоплеку предательства Ивана Грозного его ближним другом. Помнится, еще в школе пришлось дотошно разбираться в причинах, в силу каких обстоятельств (по ряду объективных, и где-то для меня даже понятных) князь Андрей Михайлович Курбский в 1564 году бежал от гнева своего государя в Литву. Но сейчас, когда на дворе шел только 1559 год от Рождества Христова, я и поверить не мог, что в действительности корни измены сановного государственного деятеля заложены так глубоко.

Не мог в это поверить и рыльский воевода.

-Ты хочешь сказать, что сын московского воеводы и царского боярина, главный в стране опричник, руководитель Избранной Рады при царе, мог замыслить худое против своего государя и кормильца?

-Да, Миша. Еще в прошлом году, после начала войны с ливонцами, задумал мой брат изменить царю Иоанну, и перейти на сторону короля Сигизмунда. Тогда же Андрей и прислал в первый раз ко мне своего человека. Просил узнать, как ты отнесешься к известию о его грядущей измене. И…и….просил склонить тебя к переходу вместе с ним на сторону унии[i]….

Княгиня Елена тяжело опустила голову. Из-под ее густых, темно-вороных ресниц выступили крупные слезы отчаяния, стыда и разочарования. Женщина закрыла лицо руками и низко опустила голову. Худенькие плечи княгини судорожно задрожали в безутешном плаче, она сжалась в хрупкий комочек, всем своим поведением требуя к себе снисхождения. Но ее грозный муж был непреклонен в собственном праведном гневе.

-И чем же твой вражий брат аргументировал свой преступный замысел?

-Миша, Андрей сказал, что царь наш нынешний Иоанн Васильевич – ненастоящий….

-Что???

-Послушай меня…. Ты только не перебивай, а то и я собьюсь…. Ты знаешь, что Андрей наш, как сын московского воеводы, все время рос вместе с сыном великого князя Василия. Он знает все привычки детские Иоанна Васильевича, его манеры, все приметные места на теле царевича…. А теперь брат клянется, что после возвращения Государя из поездки по монастырям, в Москве воцарился чужой человек, самозванец… Но и это еще не все. Чужак, что захватил царский престол – это не человек… Совсем не человек… Это посланник ОТТУДА…

Елена Михайловна подняла было палец вверх, желая указать на иномирное происхождение ныне царствующей особы, но, передумав, опустила перст вниз, указуя им, как я понял, на подземную огненную геенну.

Князь Прозоровский уже больше не размахивал своими огромными ручищами. Теперь он стоял перед женой неподвижно, внимая каждому произнесенному ею слову. А та, словно ожидая благосклонности слушателя, с готовностью принялась пересказывать мужу недавно произошедшие событиях при царском дворе:

-Андрей пишет, что в березне месяце 7061 лета[ii] Государь Иоанн Васильевич сильно заболел. Брат утверждает, что произошло это в третий день Великого поста, в среду 1 березня – именно в день, когда памятуют о предании Христа Иудой. Тем самым Андрей особо подчеркивает, что царя отравили. Бедняга очень страдал, а 11 березня придворные, в том числе и Андрей, увидели, что Иоанн лежит на одре совершенно неподвижно, и решили, что настал его последний час. Московский митрополит Макарий, также осознающий, что Государь отходит в мир иной, наложил на умирающего царя иноческое платье, завершив его предсмертный постриг в монахи... Но каково было удивление пришедших утром проститься с Государем царедворцев, повстречавших царя абсолютно здоровым, хотя и с трудом узнаваемым… Чудесным образом выздоровевший Иоанн пояснил своему окружению, что у него был тиф, но Бог спас его от смерти… Понимаешь, Миша, - княгиня во время допроса обращалась только к мужу, - если у царя был тиф, но почему никто больше во дворце не заболел? И как мог больной тифом человек прожить две недели, находясь при этом в здравом рассудке? А свои явные физические изменения после выздоровления зановоявленный царь объяснил воздействием на него многодневной ужасной болезни…