Спецназ. Сборник эротических рассказов

ОМОН 1

В ночь на пятое января в столице Республики К. вспыхнули массовые беспорядки. Протестующие захватили центральные улицы, громят магазины, жгут автомобили. Местные силовики не справляются.
Власти Республики К. официально запросили помощь у ОДКБ. В город введён миротворческий контингент, включая подразделения ОМОН.
В связи с чрезвычайным положением на территории города А. вводится комендантский час с 23:00 до 07:00. Гражданам запрещено находиться на улицах и в общественных местах без специальных пропусков

...

— Я не собираюсь словить коктейль Молотова за эти дешевые полки!

Это последнее, что сказал мой партнёр. Загрузил рюкзак в багажник и укатил, пока ещё можно было выехать.

А я осталась.

Потому что... как? Как я могу всё бросить?

Я вложила в этот бизнес всё, что у меня было. Все сбережения, все накопления. Мы только открылись. И сразу всё потерять?

Идея вообще была Тимура. Это он загорелся: «Элитный алкоголь — золотая жила, в этой стране бум, люди богатеют, им нужен статус».

Его знакомые помогли найти помещение, его знакомые помогли с поставщиками. А я вложила деньги. Взяла и вложила всё до копейки, потому что верила ему.

Теперь Тимур уехал. Его знакомые попрятались. Магазин остался здесь, в темноте, без охраны, посреди горящего города.

И я не могла просто сидеть дома и ждать, пока кто-то разобьёт витрину и вынесет всё подчистую.

Я должна была успеть.

Дым стелился над улицей, как позёмка. Я прижимала шарф к лицу, и каждый вдох драл горло.

Где-то горели покрышки, где-то машина, а может, уже и здание. Холодный январский воздух смешался с гарью, и казалось, что дышишь не воздухом, а золой.

Я кашляла, спотыкалась и продолжала бежать.

Боже...

Улица... Что с ней стало? Улицы, которую я знала, больше не существовало.

Вместо неё был коридор из разбитых витрин, перевёрнутых машин и теней. Тени метались в свете фар брошенного джипа, который всё ещё горел посреди перекрёстка.

Тени что-то кричали — я слышала гортанную местную речь, слышала русский мат, слышала просто вопли без слов, — и всё это сливалось в один сплошной гул.

Справа рухнуло что-то. Не взрыв, а именно рухнуло, с глухим ударом, с металлическим скрежетом. Может, вывеска. Или ставни.

Я вздрогнула и нырнула в переулок. Так было короче.

Там было темнее, дым не такой густой, но воздух всё равно пах гарью, горелым пластиком и ещё чем-то сладковатым... Даже не хотела знать чем.

Я бежала, спотыкаясь о ледяные кочки, опиралась рукой о стену, чувствовала, как холод обжигает ладонь.

В боку кололо, в груди жгло, в горле саднило, но я не могла остановиться.

В переулке я налетела на мужчину. Он выскочил из дыма, запыхавшийся, взвинченный, с безумными глазами, и крикнул мне прямо в лицо:

— Суки! Всех перестреляют, поняла?!

Русская речь резанула по рëбрам своим смыслом. Слышать крики местных было не так страшно, этот же мужчина заставил моë сердце скукожиться и рухнуть к пяткам.

Я отшатнулась, прижалась спиной к стене, пропустила его.

Пальцы дрожали, я не могла их унять. Сделала глубокий выдох, закашлялась снова и помчала дальше.

Так и бежала, пока не оступилась.

Лед под ногами предательски скользнул, я упала на колено, ободрала ладонь обо что-то острое... стекло, камень, не знаю.

Боль пришла не сразу, а через секунду, горячая, пульсирующая. Из рассечённой кожи сочилась кровь, смешиваясь с грязью.

Я выдохнула, закусила губу, чтобы не разреветься, и встала. Слёзы уже наворачивались на глаза, и я их не вытирала — они просто текли по щекам, смешиваясь с потом и гарью.

Неважно! Из-за царапин ещё расстраиваться, когда вокруг настоящий ад творится.

Переулок кончился.

Я вылетела на широкую улицу и замерла на секунду.

Здесь были они.

Омоновцы.