Спецназовец ищет жену. Срочно!

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

НИНА

Когда ко мне обратились из органов, я отнеслась к этому скептически. Где я и где спецназ? И какие вообще могут быть у них танцы? Но господин Архангельский был очень убедительным и согласился оплатить в двойном тарифе, лишь только бы я его “охламонов измучила”.

Я так понимаю, что это один из методов убедительного воспитания, судя по трико на ребятах…

Больших усилий мне стоит не засмеяться в голос, когда я вхожу в зал.
Потому что парни стоят в настоящих профессиональных балетных трико, плюс у них даже бандаж есть.

А кто-то вообще в пачке, но самый выразительный из них смотрит на меня как на торт после шести вечера, и даже не думает отвести взгляд. Самый наглый, я бы сказала. Прищуривается и подмигивает мне, на что я моментально отворачиваюсь.

Высокий, широкий в плечах, и трико у него белое, а майка черная, по итогу он самый контрастный получается, если не принимать во внимание парня в розовой пачке, которая зажала его так, что он еле дышит. Небось отобрал у ребенка!

Этот самый наглый, темноглазый брюнет, который кричит о том, что он самый плохой мальчик в этом зале.

Самый-самый, судя по тому, как позволяет себе пялиться на совершенно незнакомого человека.

Меня на мгновение бросает в холодный пот, а затем я пытаюсь сдержаться, чтобы не сделать замечание. Ненавижу наглых.

А он явно один из них.

Я чувствую на себе вязкое внимание, которое стекает с головы и до самых пят, но особенно задерживается на моей заднице.

Ну супер просто, да?

А когда сыплются комментарии о БДСМ-комнате боли, меня одновременно разрывает на смех и на злость.

— Это тренажеры для пилатеса, — ехидно отвечаю, складывая руки на груди.— И раз уж вы в таком прекрасном настроении, предлагаю начать с реформера. И начнем мы с вас, молодой человек, будете мне ассистировать, — киваю на наглеца, а сама закручиваю волосы в тугую гульку. И каждое мое движение сопровождается исключительным внимание с его стороны.

Остальные парни потрясенно всматриваются в тренажеры и вопросительно брови изгибают. Что ж, сразу понятно, что у них явно есть любимые, а этот товарищ передо мной — классический бабник.

— А я всегда готов. Вообще, — выходит вперед и подходит ко мне, — и не только ассистировать, но и дирижировать, — скалится, прищурившись. Парни улюлюкают, но они еще не в курсе, на кого напали. Моей закалке очень многие могут позавидовать. Танцы — это почти армия, и соревнования там — почти всегда война.

— Что ж, начнем. Ложимся на реформер, — говорю я самым серьезным голосом, а наш герой слишком воодушевленно делает все, что я говорю, только ложится он как будто бы на пляжный топчан, а не на реформер!

— Так? — запрокидывает руку за голову и прикрывает глаза! — кстати, я Влад. Но можно просто…самый лучший в мире мужчина.

— Нет, не так.

Игнорирую его выпад, но про себя думаю, что корону надо бы выровнять ему. Лопатой.

— А вы покажите как, а? А то я вообще деревянный в этом плане.

Пыхтя от злости, я направляю его, и мне приходится к нему прикасаться. К разгоряченной коже, под которой бугрятся мышцы.

Ох. Он специально ими играет!

— Если прикоснешься еще ниже, обещаю вести себя хорошо, — шепчет мне практически в ухо, на что я резко поднимаюсь и больше не трогаю его.

— Трико идёт вам неожиданно… вы были рождены для него, — брызжу ядом.

Парни начинают ржать, а наглец с прищуром рассматривает меня и облизывается.

— Без трико я еще лучше!

— Сомнительно, но вам виднее.

— Вам тоже может быть видно, — шепчет так, что слышно лишь мне.

— Так может мы выйдем? А вы продолжите, а то я в этой юбке собственной дочери чувствую себя слегка не мужественно, — один из парней юморным тоном отмечает и ржет.

— Сейчас я вас отправлю на полигон, и там вы все почувствуете себя мужикам, если прямо сейчас не заткнетесь. Хотя вы все равно заткнетесь после двухсот отжиманий со мной у себя на спине, — гаркает их главный, отчего я подскакиваю на месте. Он залетает в помещение, и тут воцаряется полная тишина.

Полнейшая.

Я слышу только стук собственного сердца.

— Нина, с ними надо жестко. Берем палку и лупим по хребту, а потом занимаемся пилатесом. Ясно?

— Ясно, — мгновенно отзываюсь.

И пока Архангельский в зале, парни работают как никогда, вероятно, в своей жизни. Столько отборного мата я не слышала никогда. И они его шептали и порой стонали, когда я заставляла их прочувствовать мышцы кора….

Что ж, может показаться, что пилатес — это какая-то фигня, но в моем обучении именно это помогает качественно танцевать — прочувствовать свое тело.

Самый наглый, который Влад, хоть и работает, но на меня смотрит так, словно я диво дивное и чудо чудное.

Спустя полтора часа, изможденные и едва дышащие парни валяются на матах. Тот, который был в пачке, напялил ее на голову, наверное, чтобы никто не видел скупых мужских слез от боли в мышцах.

А вы думали, мы тут будем плюшками баловаться?

— Я сейчас сдохну, — рычит Влад.

— Команды сдохнуть не было. Встали и пошли, теперь на стрельбище.

— Можно застрелить меня и на этом покончить, — самый тихий из них скулит и поворачивается на правую сторону. О да.

Тренировка удалась.