Спи, мой боже... Спи!

ГЛАВА III.

Когда двое мужчин покинули улицу, та стала совсем пустынной. 

           Поднимался ветер. Он подхватывал сожженные солнцем и опавшие не в срок сухие

листья, и увлекал их в воздух, закручивая хороводом в маленьких смерчах. 

           Начало заметно темнеть. Загудел, на этот раз уже гораздо ближе, гром.

           Кид Хаммер, небрежно задёрнув штору, отошел на пару шагов от окна.

           Сегодня, рассуждал он, можно, наверное, уже ничего не бояться. Навряд ли кому-то придёт в голову переться в горы перед самым началом бури, даже ради пятидесяти штук 

«зелёных». Если ураган выдастся достаточно сильным, можно будет даже немного пошуметь допотопными стодвадцативаттными колонками на сон грядущий. Отец когда-то так любил возиться под их грохот на заднем дворе. И про светомаскировку можно будет временно позабыть. 

           Проклятье, это же надо! Как глупо! Проиграть пятьдесят штук Леннарту. Вот уж воистину глупость достойная похвалы. Нет, даже не просто похвалы – увековечения в книге рекордов Гиннеса! Как звучит заглавие: «Выдающаяся тупость! Самый глупый поступок всех времён и народов!» И на что он расcчитывал? Ну, да, конечно – на выигрыш. Разве не круто выиграть у собственного босса, заработать пару сломанных рёбер, но при этом заполучить его себе в должники? Круто. Леннарта он знал достаточно хорошо и был полностью уверен в том, что тот, при удачном стечении обстоятельств, в отношении его, Кида, дальше побоев не пойдёт. Зато какие потом перспективы открывались… Да, но ведь можно было предвидеть и такой исход – проигрыш. Черт, ну до чего же глупо! А ведь он считал себя классным игроком в покер. Нисколько в себе не сомневался. Но тут на тебе – увлёкся, потерял контроль, да еще и норовливая фортуна отвернулась от него в самый неподходящий момент, а как результат – теперь он прячется, словно крыса в норе, в старом доме своего покойного отца и боится даже нос высунуть наружу. И так продолжается уже почти две недели. Хорошо еще, что он раньше никогда не распространялся о том, что у него есть дом за городом. Переоформленный, кстати, на бог весть кого и до сих пор, к счастью, практически ни в каких вопросах не фигурировавший. И, судя по тому, что человек под именем Кид и фамилией Хаммер всё еще коптит небо, ребятам Леннарта пока что не удалось нарыть в отношении него какую-нибудь действительно стоящую информацию.   

           Но, всё равно, долго так продолжаться не может. Рано или поздно, а они таки выйдут на него. Ему нужно бежать куда-нибудь подальше. Но куда? К кому? И на какие шиши? На те восемнадцать долларов наличными, которые у него остались? На них далеко не убежишь. Разве что в лес, как Рэмбо в «Первой крови». Но он не Рэмбо! Он изнеженный городом сукин сын… Черт, и за помощью обратиться не к кому. В полиции его не любят, так что вряд ли изъявят желание помочь. Хоть какой-то родни, что по отцовской, что по материнской линии, у него давно уже нет, а новой, так уж сложилось, он себе не завёл. Ну, а что касается друзей… друзей у него тоже нет. По определению. Раньше он, конечно же, думал иначе. Казалось, друзья есть – вот они, рядом… Но проверка бедой выявила обратное. Все от него отвернулись. ВСЕ. Следовательно, друзей и не было. Так, знакомые, собутыльники, возможно даже приятели, но только не друзья.

           В общем, ни положиться, ни даже хоть сколько-нибудь рассчитывать ему не на кого. Обидно, конечно… Но, что поделаешь, медаль иногда поворачивается и этой стороной. Даже к тому, кто её отчеканил. Возможно, он сам во всём виноват.

           Мягкой, почти бесшумной поступью, он направился вглубь комнаты.              

           Чем бы заняться? Завалившись в кресло, взял в руку пульт дистанционного управления и включил телевизор. Экран засветился и на нём показался диктор. Затем изображение передёрнуло и по экрану пошли помехи. Потом диктор снова появился, но не прошло и секунды, как изображение вновь исчезло, растворившись в хаосе ломаных линий и беснующихся разноцветных крапинок.

           – Что за черт? – беззлобно выругался вполголоса Хаммер.

           Он переключил телевизор на другой канал и нахмурился. По тому вовсе шли одни помехи. Еще понажимав на кнопки пульта, опробовал все каналы, по которым в настоящее время должны были транслироваться передачи – нигде ничего невозможно было разобрать.

           Зло выругавшись, он выключил телевизор и отложил пульт. Потянувшись рукой, взял со столика, стоящего неподалёку от кресла, банку пива. Откупорил и, запрокинув голову, залпом, взахлёб выпил всё её шипучее содержимое. Потом скомкал пустую банку в кулаке и с размаху запустил ею через всю комнату в стекло большого серванта, громоздящегося у противоположной стены. Раздался звон и осколки разбитого стекла посыпались на деревянный пол. Этот звук немного привёл Кида Хаммера в чувство.

           «Что-то я стал в последнее время слишком нервным. – подумалось ему. – Оно и понятно – две недели постоянного напряжения. Тут у кого угодно крыша поедет. Нет, нужно быстрее выбираться из этой грёбаной дыры, иначе вовсе можно свихнуться».

           Прикрыв глаза, он поднёс к лицу руки и грубо помассировал ладонями веки, поочерёдно захватывая, то виски, то брови. 

           За окнами, вдалеке почудился шум приближающейся легковой машины. Хаммер насторожился и, отняв руки от лица, прислушался. Затем, медленно, как будто опасаясь кого-то спугнуть, потянулся к лежащему тут же, на полу, возле ножки кресла, револьверу. Потом он подумал, что машина это ведь еще не признак того, что его едут убивать. Но оружие всё-таки поднял. С грозным, крупнокалиберным «Магнумом» в пятерне, на душе как-то сразу становилось комфортнее. Проклятье, и кому это не сидится дома в такую погоду?