Спи, мой боже... Спи!

  ГЛАВА IX

                Проснувшись, Хаммер обнаружил, что вокруг уже довольно светло. Причем, как он сразу про себя отметил, стрелки часов, пожалуй, успели перевалить за полдень. 

           Еще не открывая глаз, услышал мерный гул работающего двигателя, поёжился от весьма приличного сквозняка и ощутил плавное покачивание движущейся машины.

           Открыв глаза, увидел нотариуса, который, ухватившись обеими руками за руль и слегка наклонив голову, всматривался в проём уже давно пустующего лобового окна. Состояние у коротышки, насколько позволял судить вид со спины, было неважным.

           – С добрым утром. – поздоровался тот, каким-то шестым чувством определив, что Кид уже не спит. – С добрым днём, то есть. Как отдохнули? Ничего не беспокоило?

           – Прекрасно отдохнул. – пробурчал в ответ парень, принимая сидячее положение.

           – Это здорово. – одобрил толстячок. – Хоть один из нас извлёк нечто прекрасное из этой поездки. Кстати, почему вы не разбудили меня, когда мы подъехали к городу?

           Кид пожал плечами.

           – А к чему? Вы так хорошо дрыхли, жаль было прерывать ваш сон. Да и ночью в городе делать нечего, всё равно до утра пришлось бы где-нибудь околачиваться. Большинство важных дел решаются утром, Майк, а не ночью. Вам ли этого не знать? Тем более, если речь идёт о перегрузках тела и головы. Вы меня благодарить должны за то, что я вас не растолкал.              

           Он с самозабвенным стоном наслаждения потянулся, зевнул, да так широко, что аж затрещали челюстные связки, а затем, очевидно, совершив какое-то сногсшибательное открытие, резко захлопнул рот и удивлённо посмотрел на Гарнетта.

           – Да, а как получилось, что вы сидите за рулём, а я – на пассажирском кресле? По-моему, когда я засыпал, всё было наоборот.  

           Нотариус хмыкнул и как-то странно, не то с ехидством, не то с сочувствием усмехнулся.

           – Вас можно было не только перекантовать на соседнее кресло, но и вытащить из машины, переодеть во всё чистое, с оркестром снести на ближайшее кладбище и там, под барабанный бой, похоронить. Вы бы, один черт, никак не отреагировали. 

           – Я что, правда, так крепко спал? – усомнился Кид.

           – Нет. – возразил коротышка. – Мне кажется, вы не спали, а просто умерли, а теперь отчего-то решили воскреснуть. 

           – М-мда, любопытненько. – задумчиво произнёс Хаммер. – Со мной раньше никогда такого не случалось. Обычно я просыпался от малейшего шороха. Это, должно быть, вы так плохо на меня влияете. 

           – Ага. – согласно кивнул толстячок. – Я на всех плохо влияю. У меня ужасная аура. А характер вообще нестерпимый. Я постоянно давлю на людей, без повода бросаюсь на них, обзываю, кричу, угрожаю оружием и мне совершенно плевать на то, что мой единственный родственник умер.  

           Ухмыльнувшись, Кид похлопал его по плечу.

           – Майк, Майк, вам нужно поменьше общаться с такими как я, а то вы становитесь первоклассным циником.

           После этого они некоторое время молчали. Затем Кида осенило второе открытие.

           – А с какой стати мы едем? – поинтересовался он у Гарнетта. – Почему вы не оставили машину в Индианаполисе? Вы что, решили «кинуть» бюро проката?

           – Нет больше ни Индианаполиса, ни бюро проката. – угрюмо ответил тот.

           – То есть? – не понял Кид. – Как так – нет? А куда же они подевались?

           – А куда всё девается в результате сильного землетрясения? Туда и они делись. Теперь Индианаполис является достоянием истории, вроде Колизея. Я не видел там ни одного целого здания. Сплошные руины. Едешь как... я не знаю... по Нагасаки после атомного взрыва. 

           Хаммер озабоченно нахмурился.

           – Вот черт, мой родной городишко...

           – Фирма, в которой я брал автомобиль, вовсе канула в небытие. – продолжал толстячок. – Всё сгорело подчистую, одни только стены стоят. Никого из служащих я не отыскал, да им, наверное, сейчас и не до меня. Если они вообще остались в живых. Так что, автомобиль, по сути, и возвращать-то некому. Теперь, я так понимаю, он находится в моём бессрочном пользовании, на кой бы он был мне нужен. 

           – А народу много погибло? – не особенно вслушиваясь в его предыдущую речь, спросил Хаммер.

           – Не знаю точно. – покачал головой нотариус. – Я не осмелился соваться в центр и обогнул город по окраине. Если бы я поехал напрямую, то, во-первых, наверняка, застрял бы, а, во-вторых, уверен, моё сердце не выдержало бы всего, что там творится. Кошмар. Полный хаос. Весь город разрушен. Кругом пепелища, пожары, перевёрнутые и раздавленные машины... Жутко. Трупы вытаскивают из-под завалов и складывают прямо посреди улицы. Бесконечные ряды трупов. Некоторые накрыты простынями или запакованы в мешки, а на остальных, по-видимому, ни того, ни другого не хватило и они лежат так.  Среди них ходят люди: врачи, полиция, спасатели – то ли пересчитывают или идентифицируют, то ли высматривают среди них живых... Раненых тоже хватает. Крики, плач, кровь – ужас... Когда я уже покинул город, меня еще час, наверное, трясло как в лихорадке, точно я побывал в самой преисподней. Хотя, пожалуй, так оно и было. Сейчас Индианаполис по-иному и не назовёшь... И, представляете, пока я там находился, на меня никто не обратил даже мизернейшего внимания. Ни полицейские, ни медики...