Спичка и Топливо

17. Уилл

Всё началось с этой проклятой вечеринки, которую он устроил. Может, её и вовсе не стоило проводить, он догадывался, что Элла не придёт, но всё же плюсы в этом были – несильно, но он смог повлиять на всех присутствующих, чтобы они поумерили свой пыл и не отсвечивали в будущем.

В утро вечеринки, когда он ещё ничего не знал, и всё ещё могло пойти по плану, он попросил подать себе сытный завтрак. В школу Уилл не пошёл, потому что нужно было следить за организацией торжества, и, окруженный слугами и прибывающими курьерами, он чувствовал себя взбудораженным и донельзя одиноким. Как странно – вокруг такая толпа народа, а ему даже не с кем поговорить.

– И ты мне ничего не скажешь? – обратился он к матери, которая тихо сидела рядом за столом. Они завтракали, обедали и ужинали в одно и то же время, чинно и степенно, как и всегда. Ничего не изменилось, даже когда он повлиял на отца. Если для того, чтобы держать под контролем отца, требовались усилия, то мать подавляла себя по большей части сама, с каждым днём всё больше углубляясь в свои мысли. Поначалу Уилл следил за ней, обволакивая забвением, но потом оставил в покое – жёсткий контроль здесь больше не требовался.

Мать посмотрела на него испуганно и опустила взгляд в тарелку. Чёрт, да она даже предметами двигала, кажется, бесшумно. И вообще вела себя так, будто её не существовало. Раньше он этого и добивался, но в последнее время всё, к чему он стремился прежде, понемногу начинало его раздражать. Он стремился к власти над городом и людьми, чтобы они вели себя так, как ему хочется – не шумели, не устраивали истерик, оставили свои эмоции при себе и жили, как тени, послушные его воле. Но сейчас тишина в доме действовала ему на нервы всё больше, и – посмотрите на него, – он закатывал шумную вечеринку! Уилл стукнул кулаком по столу, отчего мать подпрыгнула на месте. Слуги, подавляемые сильнее, привычными пустыми взглядами смотрели перед собой, реагируя на внешний мир только когда он им что-то приказывал.

– Дорогой, ты сегодня на взводе, – несмело обратилась к нему мать, но замолчала под его уничтожающим взглядом. Вилка в его руке задрожала и едва не сломалась, когда он стиснул её. Из всех слов, которые она могла сказать ему, она выбрала эти? Он и так день ото дня чувствовал себя всё хуже морально и физически. Голова болела, его постоянно бросало от чувства одиночества к превосходству и обратно. Наверняка его обычная маска дружелюбного мальчика пошла трещина, раз мать побледнела, схватила стакан воды и отпила, нервно пробормотав: – Милый, я просто волнуюсь.

– Я в порядке, – глухо огрызнулся он, возвращаясь к еде. Идеально приготовленный омлет теперь казался отвратительным, и Уилл без интереса поковырял воздушную белизну, превращая её в некрасивое месиво. То, чего он добивался, постепенно обращалось против него – окружив себя послушными тенями, он сам медленно становился пустым местом.

Вечеринка прошла роскошно – неудивительно, ведь её организацией он занимался сам. На территории дома он устроил такое шоу, которого этот город не видывал. Подростки танцевали, гремела музыка, крутились в воздухе разноцветные блики, но та, ради кого он всё это устраивал в первую очередь, всё не появлялась. Он дотянулся до каждого, мягко касаясь сознания, и едва не растворился в пространстве – так много сил он потратил. Но этого того стоило – теперь все присутствующие, сами того не ведая, находились под его контролем. Пусть и слабым, но достаточным для того, чтобы повлиять на них, если это потребуется.

Время шло, но главной героини вечера всё не было. Не пришли и остальные, кого он увидел однажды в бассейне – как тайная коалиция, как подполье, они собирались отдельной компанией на собственной базе. Расположить к себе Эдди было отличной идеей – обозлённый на Спичку по-своему, он часто рассказывал Уиллу полезные сведения, и в этот раз он тоже пришёл к нему. Хотя они приходили в бассейн без него, Эдди знал, где Спичка мог пропадать, и найти их всех не составило большого труда.

Увлечённые разговорами, они не заметили, как он тенью следовал за ними. С места, на котором он расположился, ему было слышно не всё, но суть он уловил. И хоть он не мог слышать всех разговоров, то на зрение никогда не жаловался. Он прекрасно видел взгляды, которые бросали друг на друга Элла и Спичка, и понимал, что проигрывает. Они тянулись друг к другу. А когда те двое ушли в магазин, Уилла и вовсе передёрнуло от отвращения – Элла и Спичка остались одни и вели себя, как влюблённая пара. Уилла чуть не стошнило. Ему захотелось обнаружить себя, разрушить их зарождавшееся счастье. Но он сдержался, решив мыслить шире.

Он ушёл раньше, так и не узнав, поцеловались они в итоге или нет, но его это не интересовало. Важным стало другое – они говорили о нём и близко подбирались к его секрету, хотя даже не понимали этого. У них ещё не было общей картины, но Уилл не собирался дожидаться, пока разрозненные части в их головах сложатся в целое.

Когда он не увидел их лиц на вечеринке, в голове медленно начал созревать план действий.

На следующее утро он чувствовал себя отвратительно – ночью ему опять снились кошмары, которые раньше его не мучили, и на утро он был разбитым и выжатым, как лимон, словно вчера на вечеринке танцевала до упаду не вся школа, а он сам. Во сне он снова видел непонятную чёрную жижу, в которой то вяз, то тонул, а в конце к этому добавился огонь – горело всё вокруг так, будто кто-то поджёг разлитый бензин. Уилл чуть не задохнулся от ненавистного запаха, а утром обнаружил себя замотанным в одеяло, в которое закрутился во сне.