Список контактов Ёри Восемь

Глава 3

Он ненормальный, вот о чем я думала почти целую минуту. Была бы рядом Мари, я спросила бы о вероятном диагнозе. Но потом мысли мои свернули к ситуации в общем.

Логично, что сам Йозеф точно не мог знать, как уничтожить эсп дочери. И у него точно нет знакомых эсперов. Значит, информация исходила от илойца, что наиболее вероятно, или от кого-то, с кем этот илоец — как же его, Иг-сардо? — общался.

Судя по увиденному, весь процесс был уже отлажен — детей забирали, иногда вместе с родственниками или дорогими людьми, над последними издевались, доводя детей до нервного срыва и полного отрицания своих возможностей. В принципе ничего нового: если человека постоянно бить по руке, когда он ею шевелит, то вскоре он перестанет так делать, опасаясь боли, а потом привыкнет обходиться и вовсе без этой руки. Или можно бить друга этого человека, что тоже сработает, эмпатию никто не отменял.

Йозеф откуда-то узнал о том, что эсп можно уничтожить. Полезно иногда шляться по подозрительным барам. Значит, ходили слухи. Он сам обратился к нужным людям, возможно, даже заплатил им. Я поморщилась — как же хорошо, что я когда-то полностью проигнорировала ухаживания Йозефа, иначе сейчас было бы куда больнее.

Но на что он надеялся потом?.. Неужели на то, что увезет разбитую Анику куда-то? Как будет чувствовать себя ребенок после такого стресса?

Да, кто-то сказал бы, что ей даже легче станет — мол, не нужно бояться попасть в спецучреждение для эсперов. Судьба Сони хорошо иллюстрировала, что может случиться в будущем. А с другой, я слишком хорошо знала, что такое — терять нечто важное. Только у меня это была память, а у Аники будет ее эсп. Ощущение неполноценности — вот что ее будет мучить, даже вина постепенно сотрется, а дыра там, где раньше был эсп, останется до конца ее жизни.

И сколько таких несчастных уже в Ленпорте? Сколько родителей решили искалечить детей, чтобы в будущем не было проблем или из-за подозрительности ко всему чужому. Сколько таких как Йозеф, которые хотели перекроить своего ребенка по образу и подобию?

Я машинально отметила, что о моей жизни или хотя бы выживании разговора вообще не велось. Замечательно. Вот так живешь рядом с человеком три года, платишь ему деньги за аренду, иногда угощаешь пирогами, а он тебя бросает на потеху бандитам. И ладно я — с Йозефом у нас ничего общего, кроме договора аренды, а если бы мать Аники была жива? Он бы просто отдал свою супругу на растерзание бандитам? Ужас.

И почему он сам не занял место жертвы? Аника ведь все равно его любила, ждала его, хотела, чтобы Йозеф был к ней добр, одобрял ее действия и уделял внимание. Она как самый обычный подросток и сопротивлялась воле отца, и не хотела терять его из виду. Ради Йозефа, чтобы спасти его жизнь, она бы попыталась стать самой хорошей дочерью. Без эспа.

Но, кажется, сам Йозеф отлично представлял, что будет дальше. Жертву покалечат. А самому ложиться на этот алтарь, чтобы сделать дочь такой, как ему хотелось, нет, он на такое согласен не был.

Отвратительно. Я глубоко вздохнула, сдерживая тошноту.

— Эй, детка, не сиди на полу, — услышала я требование, но только подтянула колени к себе ближе. Оказалось, что илоец уже вышел из комнаты, а мне сейчас протягивал руку Мерк. — Давай, вставай, будем вместе смотреть занимательное шоу.

— Рубашку дашь? Или штаны? — спросила я, а он рассмеялся:

— Может, тебе еще ключ от банковской ячейки?

Я пожала плечами, потому что от подарков никогда не отказывалась и банковская ячейка с ключом — хорошая вещь, но Мерк, по всей видимости, шутил и издевался надо мной. К его сожалению, большая часть этих шуточек проходила мимо меня. Мой мозг был занят разработкой плана, как сбежать.

Но, увы, через стены я не научилась просачиваться. Так что оставалось стянуть рубашку на груди и пойти за Мерком.

Мы прошли по коридору и вышли в большой зал — прямоугольный, явно жилой, здесь стояли койки и какие-то шкафы, было несколько столов, холодильники, в углу ютились кухонные мелочи. Но один угол был занят десятком мониторов — больших — диагональ, наверное, с мое предплечье. Трансляция шла с каждой камеры в лесу прямо на мониторы — удивительное достижение технической мысли! Я даже залюбовалась происходящим.

Это у Мари с техникой все было более чем отлично, она вечно таскала странное оборудование к себе в комнату. А мне… И хотелось заниматься чем-то подобным, интересным, и одновременно я опасалась, что мне не понравится. Или что понравится и придется себе отказывать в чем-либо, чтобы не бросить это хобби. Любая техника — и старая, и новая — стоила немало денег.

В основном на экранах был лес и стены, на одном — картинка с песчаной отмелью небольшой речушки, а еще просматривался вход в чащу, рядом с которым собрались несколько групп людей. Аники нигде на камерах не было видно… А, нет, вот она мелькнула, перебиралась через поваленное дерево. На мониторе она была совсем мелким человечком, видимо, камеры прикрутили где-то высоко.

Понемногу я осматривала комнату дальше. Здесь были окна, но маленькие и под самым потолком. Дотянуться возможно, если вскочить на стол, но пролезу ли я? Окна слишком узкие, наверное, предназначены только для того, чтобы проветрить помещение.

— Все, пусть выдвигаются, — скомандовал Мерк, и его помощники быстро застрочили сообщения на коммуникаторах. Я дернулась, поняв, что это он о преследователях Аники. Но то, что последовало дальше…