Список незаконченных дел

Глава 2.

Приходится сглотнуть, прикрыть глаза и смело шагнуть вперед. Я дергаюсь, потому что до мозгов все еще не доходит, что я могу так просто пройти сквозь твердый предмет. И все законы физики нервно курят в сторонке. 

Появляются уже знакомые неприятные ощущения, но когда я открываю глаза, обстановка сменяется. Я оказалась в небольшом помещении. Здесь еще две двери, не считая ту, через которую я только что прошла. Сердце должно стучать где-то в горле, но во мне тишина, поэтому я оглядываюсь, силясь вспомнить, какая из дверей ведет на улицу, а какая в коридор. 

Придется повторить трюк.

Я вспоминаю дверь, которая сейчас служит мне преградой к коридору. И смело шагаю к ней.

Все-таки на заднем фоне всего роя мыслей билась одна-единственная, к которой я решилась прислушаться.

Я не могу вспомнить, как оказалась в школе. Я не могу вспомнить, что произошло до этого, поэтому было бы разумно предположить, что это просто глупый сон. Но с другой стороны, все вокруг настолько реальное, все... Все кроме меня. 

Никогда мои сны не были такими. А любопытство сыграло в моих решениях значительную роль. Мне хочется узнать, что за чертовщина все-таки твориться. И если это сон, то со мной ничего страшного не произойдет. 

Руководствуясь последней мыслью, как главной, я резко дергаюсь, шагаю через очередную дверь, испытывая те же самые ощущения. И оказываюсь в коридоре, полном цветов и других растений, которые стоят у каждого окна и у каждой двери в кабинеты. Обычно здесь у меня всегда складывалось ощущение, что несколько выпусков подряд, одиннадцатиклассники  дарили своей любимой школе по пять горшков цветов. И всю коллекцию собрали в этом коридоре. 

Здесь всегда стоит противный запах цветения, но сейчас я не ощущаю ничего. Абсолютно ничего. 

Вокруг тишина, только из редких открытых дверей доносятся гулкие стуки мела о доску и звонкие голоса учителей. Если прислушаться, то где-то в дальнем кабинете стоит легкий гул, из ближнего ко мне раздаются не тихие шепотки старшеклассников. Вся атмосфера пропитана школьными буднями. А я совсем не вписываюсь в эту спокойную картину, по крайней мере потому, что внутри меня разгорается целый пожар смешанных чувств.

Еще секунду стою на месте, а потом срываюсь и бегу на третий этаж. Там я оказалась, в родном кабинете математики, где сейчас у моего класса по идеи урок. 

В голове бардак. Почему-то меня преследует ощущение, что если я вернусь туда, то найду ответы на все вопросы. Это так наивно, но почему мне так кажется? Возможно, шестое чувство, которые спало все эти годы, решило проснуться и подсказать мне? Не знаю. Я уже ничего не знаю.

Бегу, не чувствую под ногами пол и стараюсь не касаться перил. Даже если упаду, то вряд ли почувствую хоть что-нибудь. Последняя мысль вызывает липкий страх и капельку разочарования. Разочарования, что это, кажется, не сон...

Быстро добираюсь до третьего этажа и иду до конца коридора. На стенах все также висят знакомые картины, они проносятся мимо, я не смотрю на них, как обычно делала, когда мы с одноклассницами не спеша проходили этот коридор. 

Дверь в кабинет математики приоткрыта, оттуда доносится голос нашей учительницы. Она что-то терпеливо объясняет, а я замираю, и внутри словно что-то обрывается. 

Как будто понимание всей ситуации обрушивается на меня, как будто после долгой амнезии воспоминания рушатся на меня каменным градом, который ломает мне кости, тело... Боль наступает, но не физическая. Моральная. А всего лишь одно осознание. 

Осознание, как я люблю свою жизнь. Боже, я так люблю свою жизнь. Она не была идеальна. Она никогда не была идеальна. Рядом со мной не было дорогих мне людей, моя мама... Не была мне мамой, она решила, что работа ей важнее, нежели я. Моя сестра любила меня, и я чувствовала ее любовь каждой клеточкой своего тела, я жила ее любовью, а потом ее убили. И убийца ее остался безнаказан. Мой отец... Он не заслуживает всего этого дерьма. Он хороший человек, он должен быть счастлив, а не это все...

И моя жизнь... Она такая неидеальная. Но сейчас, стоя перед кабинетом математики, который даже не для математики предназначен, а для химии. Поэтому там всегда пахло специфически, сколько бы не проветривали. Стоя перед приоткрытой дверью, я вслушиваюсь в приятный голос нашей учительницы. Она так добра к нам, сколько бы не косячили и не подводили ее, она всегда была добра. 

Папа и Костя всегда удивлялись, почему я не выбрала математику, ведь она так мне нравится. Почему журналистика? Виновата ли в этом моя обида от бездействия и безразличия людей, которые так и не добились наказания того, кто убил мою сестру? Возможно. 

Вслушиваясь в голос учительницы, я прикрываю глаза и вспоминаю почти все уроки, которые прошли так быстро. Этот год последний. Я даже не замечала, что скоро нам придется расстаться. Боже...

Я смотрю на дверь. Не касаюсь ее, потому что боюсь. И не только той чертовщины, которая начала происходить только что, нет. Я боюсь, что забуду тот последний раз, когда касалась ручки, чтобы открыть дверь в класс. Так много было связано с этим кабинетом. Сколько всего здесь произошло, даже и не припомнить всех моментов.

Откидываю голову и вздыхаю. Так сложно. Почему именно сегодня?! Я не готова...

Звонок громкий, оглушающий, вмиг вырывающий меня из чувств и воспоминаний, заставляет отскочить от двери, которая хлопается о стену, а из класса валит бешеный поток пятиклассников. Я недоуменно смотрю на мелких и непослушных детей, смотрю вглубь кабинета и снова возвращаю взгляд на детей, которые даже не хотят подождать учителя, который должен их проводить. 

Время... Пытаюсь сфокусировать взгляд на часах, которые показывают далеко за обед. 

Боже... Сколько же я провела в стенах школы?

Ответ приходит откуда не ждали. Это серьезно становится для меня неожиданностью, потому что в коридоре резко все стихает, но уши режет даже от тех вещей, на которые я бы никогда в своей жизни не обратила внимание. Муха, которая в пустых попытках бьется о стекло... Ее жужжание меня раздражает до дрожи. Однако, дрожь я не ощущаю, только противные чувства.