Список незаконченных дел

Глава 7.

Он был пустым и темным. Жалюзи закрыты, как и дверь в кабинет. Я не знала и даже не подозревала, сколько прошло времени с моей истерики в Странном мире. Единственное, я могла посмотреть на часы, которые здесь висели и понадеяться, что смогу разобрать стрелки, ведь в глазах всё снова двоилось. 

Возвращаться к Волкову в квартиру мне не хотелось. А еще присутствовало желание понять, почему каждый раз я оказываюсь в школе. Это явно не то место, где мне хотелось бы быть. Не при жизни, не при... Сейчас. 

Школа для меня была именно той вещью, к которой возвращаться я бы не согласилось даже при жестоких пытках. Учиться я любила и не гналась за оценками, возможно это была та причина, по которой я так и не стала круглой отличницей. С классом я не сдружилась, но это мелочи. Основной принцип был таков, я не трогала их, они не трогали меня. Здесь мы с Волковым были похожи, за один исключением. Друзья у меня все же были, а вот он заявлял себя стопроцентным одиночкой. 

Школа доставляла мне немало стресса. Впрочем как и всем, но кто-то старался относиться к этому проще, у меня складывалось ощущение, что я намного чувствительнее, чем должна быть. А в одиннадцатом классе это усилилось. 

Должна признать, что единственным предметом, на котором я действительно могла отдохнуть и размять мозги, - это математика. Я безумно любила нашу учительницу, которая относилась к этому намного проще, хотя строгости у нее было не меньше, чем у любого другого предметника. На ее уроках выход к доске не был похож на поход к эшафоту, скорее каждый ждал своей очереди и выходил, чтобы понять. Именно понять. 

И когда класс очень сильно косячил, единственное за что нам было правда стыдно, так это за то, что прилетало именно ей, как нашему классному руководителю.

Я устало прикрыла глаза, не рискуя садиться на стул. 

Так время пролетело быстро. Оно вообще перестало иметь для меня значение, разве что довольно часто я замечала заднюю мысль, которая голосом Волкова говорила мне, что времени осталось и так немного. 

Зато сейчас я могла обдумать все. И наконец, понять, что же за дело мне суждено закончить, раз великое мироздание не отпускает меня. Я вспомнила недавнюю вспышку, а еще боль, которая пришла ко мне с осознанием, насколько же плачевны дела моей семьи. Точнее того, что от нее осталось. 

Волков говорил, что в автокатастрофе жертва была одна, и это я. Другой сильно пострадал, могла предположить, что это Костя. Папа остался без поддержки. Мама давно закрыла все чувства на замок и теперь семью, то есть бывшую семью воспринимала, как отголосок прошлого и совсем ненужного. Она-то точно скучать не будет. А оказывать папе моральную поддержку и подавно. 

Попрощаться с папой мне определенно было важно. Но станет ли Волков после последнего нашего разговора помогать, я не знала. Казалось, что само слово «помощь» вызывает у него непредельное раздражение, а употребление его имени с этим словом в одном предложении, так вообще злость. 

Волков. Одна его фамилия уже говорит о многом, и хотя с детства каждого учили не судить книгу по обложке, Волкова только так судить и получается. За несколько дней наблюдений и редкого общения я сделала небольшие выводы для себя. Для начала разочаровалась в людях. Волков, конечно, не отражение всего человечества, но если посудить, то вряд ли кто-то другой на его месте оказался бы лучше. Потом поняла, что слухи, ходившие по школе, оказались частичной правдой. 

Конечно, я еще не видела, как он резал людей и натравливал свою псинку на прохожих, но если бы он так делал, то наверняка все с тем же равнодушным хлебалом. Положительных эмоций к Волкову я точно не испытывала. Хотелось придушить его собственными руками, но увы это не представлялось возможным. 

Но могла ли я его винить? Да! Могла, и еще как. Я все-таки не посторонний человек, мы вместе отходили сколько лет в одном классе? И да, мы не дружили, но мы знали друг друга, этого как минимум достаточно, чтобы не игнорировать меня и не посылать куда подальше.

Под моими возмущениями прошло несколько часов. В дверной скважине зашуршал ключ, дверь кабинета открылась под напором учительницы математики. Она вздохнула и прошла в класс, останавливаясь около учительского стола, открыла ящик и достала оттуда какие-то бумажки. А потом точно также быстро вышла из класса с этими бумажками, не закрывая дверь. Наверное, скоро начнутся уроки. 

Я пробыла в кабинете математики еще недолго. Прозвенел звонок, я не сдвинулась с места, когда класс наполнился моими одноклассниками. Учительница так и не возвращалась, но все были слишком сонными, чтобы шуметь. Я оглядела класс. Волкова не было. Интересно, сколько я пробыла в той темноте? Может, его успела машина сбить? Карма, так сказать. 

Если здесь нет Волкова, то и делать мне здесь нечего. Я уверенно направилась на выход из класса. Слава богу, дверь оставалась открытой, не пришлось бы в очередной раз прочувствовать все прелести нематериального существования. Дойдя до поворота на лестницу я случайно столкнулась с учительницей математики. Вовремя.

Дрожь пробрала все тело, в этот раз было хуже, чем во все предыдущие. Я открыла рот, но так и  не смогла выдавить из себя и звука. Учительница вздрогнула и выронила бумаги. Листы разлетелись по всему коридору, а зрение, словно издеваясь, стало четким, как будто я была в супер линзах. Именно моя фамилия привлекла меня и заставила остановиться, вместо того, чтобы отправиться к Волкову. 

«Родионова Надежда Михайловна»... «Год поступления: 2007»... 

Это что? Мое досье? Разве что фотографии нет. 

- Черт, - прошептала учительница. Она принялась собирать листы, а я, посмотрев на нее еще секунду, уже не шла, а побежала к Волкову. 

Не знаю, какие именно чувства вызвала во мне эта сцена. Что-то кольнуло в груди, где давно уже не было слышно сердце, но я отогнала любые мысли на эту тему. Сейчас мне нужно серьезно поговорить с Волковым, это важнее любых досье и учительниц.