Спор на мажора

Глава 1. Даша — «Захолустье»

Всего один жалкий минет — и моя жизнь пошла наперекосяк.

Полгода назад

Я приехала в это захолустье только на один день. Подать документы в колледж и свалить обратно в Москву. Никаких вечеринок, никаких приключений. Так я думала.

Москва — это мой город. Небоскрёбы, рестораны со звёздами, бутики на Кузнецком, тусовки, где шампанское льётся рекой. Я привыкла к роскоши. Ко всему самому дорогому. Машины с кожаным салоном, дизайнерские шмотки, сумки за бешеные деньги — это была моя норма. Поэтому, когда поезд остановился на этом полустанке, я чуть не рассмеялась.

Захолустье.

Пыльный перрон. Облупившаяся табличка с названием города. Пара ларьков с шаурмой. И тишина — такая, что уши закладывало. Я стояла с дорогим чемоданом посреди этого «великолепия» и думала: «Боже, куда я попала?»

Родители рвали друг друга в судах. Отец — бизнесмен, владелец сети автосалонов. Мать — бывшая модель, блиставшая на подиумах Парижа и Милана. Она потратила на него лучшие годы, родила меня, закрыла карьеру. А он изменял. Секретарши, модели, девицы из клубов. Мать терпела, копила обиду, а теперь решила отжать всё. В суде она кричала: «Я положила на него лучшие годы! Пусть теперь заплатит за каждую!» А я была просто пунктом в их описи имущества.

Достало. Всё достало. Москва душила. Хотелось сбежать из этого дурдома. Туда, где тихо. Туда, где есть хоть один человек, которому не плевать. Катя. Моя Катя. Единственная, кому я была нужна не из-за денег.

Я решила перевестись в местный колледж. Старинный, красивый — одно из тех зданий, на которые приезжают посмотреть туристы. Но главное — он был рядом с Катей. Ради неё я и ехала. А пока — просто подать документы. Один день. Одна ночь. И обратно в Москву. Так я думала.

С Катей мы дружили всю жизнь. Наши отцы — лучшие друзья и партнёры по бизнесу. Только мой строил сеть автосалонов в Москве, а её — владел заводами здесь, в этом захолустье. Катя была мажоркой не хуже меня. Красивая, сексуальная блондинка с фигурой модели и губами, за которые парни готовы были убивать. Но в отличие от меня, она прятала это. Одевалась скромно, красилась редко, вела себя тихо. Единственное, что выдавало в ней породу — взгляд. Острый, оценивающий. Такой же, как у меня.

Мы были как две стороны одной монеты. Я — дерзкая, громкая, лезу на рожон. Она — тихая, но ядовитая. И обе — чужие в своих семьях. Поэтому держались друг за друга. Она — единственный искренний человек в моей жизни. А я — в её.

— Дашка! — она махала с перрона, сияя.

Я обняла её. От неё пахло дорогим парфюмом — что-то цветочное, нежное.

— Выглядишь на миллион, — сказала я.

— Ты тоже, — она усмехнулась. — Хотя с этой дырой не сочетаешься.

— Как и ты.

Мы рассмеялись. Две мажорки в захолустье.

— Колледж отстой, — сказала она, пока мы шли к такси. — Но вечеринки ничего. Особенно у Тараса.

— Тарас? Рассказывай.

Она закатила глаза.

— Местный король. Мажор, каких поискать. Дом на вершине горы, чёрный особняк с водопадом, чёрный Ягуар. Красивый — до тошноты. Сексуальный — до мурашек. И самоуверенный придурок. Бабник. Девушки вешаются гроздьями.

— И ты? — я вскинула бровь.

— Нет, — она фыркнула. — Я сплю с Матвеем.

— С Матвеем?

— Его лучший друг. Тоже ничего. Но не Тарас.

— Почему?

— Потому что он бабник, Даш. Он не клюёт ни на кого. Просто использует и выбрасывает. Я таких насквозь вижу.

Я хмыкнула.

— Спорим, клюнет?

Катя остановилась. Посмотрела на меня с улыбкой.

— Тарас? На тебя? Да он же видит таких, как ты, каждый день.

— Таких, как я? — я рассмеялась. — Кать, таких, как я, он не видел никогда.

— Спорим? — она прищурилась.

— На что?

— Если он на тебя не клюнет, ты остаёшься здесь на всё лето. А если клюнет — я покупаю тебе ту самую сумку, которую ты хотела.

— Идёт.

Вечером мы собирались у неё дома — небольшом, но стильном особняке, который её отец купил, чтобы быть ближе к заводам.

Катя вывалила на кровать гору шмоток. Я смотрела с улыбкой. Даже в захолустье она умудрялась выглядеть дорого, но скромно. Я же достала короткое чёрное платье. Тонкая ткань, глубокий вырез, длина — едва прикрывает задницу. Никакого белья — только платье и кожа.

— Серьёзно? — Катя присвистнула. — Ты идёшь на войну.

— Именно.

Я встала перед зеркалом. Брюнетка с пухлыми губами, грудь — третий размер, талия узкая, бёдра — то, от чего парни теряли дар речи. Я знала, как выгляжу. Знала, что делаю с мужчинами. И сегодня планировала выиграть спор.

— Матвей будет на вечеринке? — спросила я, подводя глаза чёрным карандашом.

— Будет, — она замерла с помадой в руке. — Как всегда.

— Ты его любишь?

Она не ответила. Отвела взгляд. Я всё поняла.

— Он знает?

— Нет, — она пожала плечами. — Мы просто спим. Ему удобно.

— А тебе?

— А мне больно. Но лучше так, чем никак.

Я взяла её за руку.

— Кать, ты дочь миллионера. Если он этого не видит, он идиот.

— Он не идиот, — она грустно улыбнулась. — Просто он не любит меня.

Мы замолчали. А потом она тряхнула головой и улыбнулась — уже дерзко.

— Ладно. Иди и выиграй этот спор. Покажи этому придурку Тарасу, кто ты такая.

— Покажу.

Мы сели в такси — старенькую иномарку. Я поморщилась, но промолчала. Дорога петляла, поднимаясь в гору. За окнами мелькали облезлые домики, покосившиеся заборы. И только Катя рядом делала это место живым.

А потом мы поднялись на вершину. И я увидела дом.

Я, Даша, которая выросла в Барвихе и на Патриарших, которая видела особняки олигархов и пентхаусы в Москва-Сити, — я открыла рот.

Чёрный особняк на вершине горы. Матовый фасад, строгая геометрия, многоуровневые террасы. С одной из них срывался искусственный водопад — настоящий поток воды, подсвеченный неоном, падал вниз, разбиваясь о камни. У входа — чёрная статуя льва на гранитном постаменте. Чёрный Ягуар у лестницы — идеальный, блестящий, как лезвие ножа.