Спорим, мы поженимся?

Глава 6. Рабство – тюрьма души

— Отлично, тогда сразу и приступай к своим обязанностям, — Гоша поудобнее устроился на диванной подушке и протянул руку: — Дай телефон, мне нужно позвонить на работу.

— Фигу с маслом, — невежливо отозвалась я. — Сначала трудовой договор.

— Подпишем.

— Я вам не очень-то доверяю в свете вчерашних событий, — поджав губы, я села в кресло. — Мне за уборку не заплатили.

— Согласись, ты схалтурила!

— Неправда. Я очень старалась! И полы матовые лучше — глаза не режет, ну согласитесь же!

— А ужин?

— А чего у вас рис такой липучий? Как будто я рис никогда не варила! И пароварка — это зло. Самая лучшая курочка — тушёная. Я вам приготовлю, как только глотать нормально сможете.

— Я не ем тушёную курицу, там нет никаких полезных веществ! — возмутился Гоша, потирая горло. Я вздохнула:

— А вы давно ели просто еду, а не полезные вещества? Ладно, вернёмся к нашим баранам. Договор заключать будем?

— Ты невыносима, — застонал Гоша, откидываясь на подушку.

— Не только же вам быть невыносимым, — я пожала плечами.

— Дай телефон, я позвоню Лиде, она сделает договор и пришлёт с курьером. Довольна?

— Вполне. Но только Лиде позвоню я. А вы лежите и… вон хотя бы телик смотрите, вам работать нельзя.

— У тебя же ещё договора нет, не перетрудишься бесплатно? — фыркнул язвительно Гоша, и я изумлённо уставилась на него:

— Боже мой, да вы умеете шутить! Вот так неожиданность!

Он изобразил шикарный фейспалм и ойкнул от боли. Мужчины… Что с ними сделаешь? Ладно, пусть я пока официально не трудоустроена, сервирую ему стакан водички с таблеткой нурофена.

Дождавшись, когда Гоша выпьет таблетку, кривясь от попирания собственных принципов гигантской ногой фармацевтического бизнеса, я протянула ему телефон. Но, лишь только он обрадовался и разблокировал экран, я вероломно отобрала девайс и сунула вместо него пульт от телевизора:

— Всё, волноваться и работать вредно. Лежать смотреть телевизор.

— Если бы мне была нужна сторожевая собака, я купил бы питбуля, — проворчал Гоша, пытаясь встать, но, вероятно, закружилась голова, потому что он со стоном опустился обратно. А я торжествующе заметила:

— Питбуль не сторожевая собака. Да и не выжил бы он у вас.

Найдя в списке контактов имя Лиды, я нажала на иконку вызова. Секретарь ответила почти мгновенно:

— Георгий Асланович, так что мне с Теплыниным делать? Он засел тут, хочет вас видеть, ничего не слушает, что делать-то? И из типографии звонили по поводу…

— Лида, это Яна, личная помощница Георгия Аслановича. Он заболел и в течение недели как минимум будет лежать дома, — быстро перебила я Лиду, пока она не вывалила на меня все проблемы фирмы. — Будьте так добры и любезны во-первых: составить договор трудоустройства на имя Пчёлкиной Яны Сергеевны, остальные данные я впишу сама, во-вторых: собрать все текущие дела, которые требуют визы директора, и прислать их вместе с договором курьерской службой на домашний адрес Георгия Аслановича, и в-третьих: отправить на мэйл календарь директора на следующую неделю. Я составлю список дел неотложных и тех, которые необходимо перенести. Спасибо заранее, если есть вопросы, задавайте.

— А можно Георгия Аслановича? — пролепетала изумлённая женщина.

— Только на громкой связи и по делу, — строго предупредила я, включая громкоговоритель на телефоне. А потом повертела девайсом перед Гошей: — Это вас.

— Георгий Асланович? — напряжённым голосом спросила Лида, будто общалась со взятым в заложники. — Что с Теплыниным-то делать?

— Гони его вон, Лида! — сипло рявкнул Гоша. — И сделай всё, как сказала Яна. Да, и проследи, чтобы в моё отсутствие Катя с Кириллом не развалили издательство!

— Типография ещё…

— Лида, Кирилл справится со всеми текущими делами! Я пока не в силах. Всё.

Отключив громкую связь, я сказала секретарю тихо, чтобы Гоша не услышал:

— Дайте шефу поболеть и заодно отдохнуть. Спасибо.

— Мы ж без него как без рук, — простонала Лида. — Сейчас всё подготовлю и пришлю срочным курьером. До свидания.

Я положила телефон подальше от Гоши и проверила, что он смотрит по телевизору. Оказалось — какую-то передачу про живую и мёртвую еду.

— Вы что, есть не хотите? — спросила с подозрением. — Это смотреть нельзя! Потом же вообще ничего есть не захочется!

— Он рассказывает про вред отрубей, — Гоша наклонился в сторону, чтобы я не заслоняла экран.

— А вот моя бабушка говорит, что вредно всё, чем злоупотребляешь, — я решительно отобрала у шефа пульт и защёлкала каналами. — И смотреть всякие передачи, где раскрывают фальшивые секреты, чтобы запустить или остановить продажи какого-то продукта, это вредно для здоровья.

— Яна.

В голосе Гоши, хотя и сиплом, как у старого пирата с Тортуги, звенела сталь.

— Это недопустимо. Верни мне пульт.