Спорим на разбитое сердце?

Глава II

О, как она испугалась! Мало того, что всю ее трясло от холода, так еще и от страха; несмелое сердце, казалось, стучало в висках. Элинор открыла глаза, пытаясь разглядеть силуэт, что увидела пять секунд назад, но вместо чего-то черного и страшного, узнала Августа, чье виноватое лицо было освещено моргающим фонарем.

— Август! — крикнула она, вложив столько эмоций в свой голос, сколько смогла, так, что парень даже не смог понять, что она чувствует сейчас. Он подал ей сухую руку, чтобы та смогла выбраться из пруда. Но вместо того, чтобы принять помощь, Элинор схватилась за нее обеими руками и столкнула его в этот водоем, в котором она оказалась по его милости.

— Я даже не успел извиниться! — возмущенно произнес тот, смахивая капли с лица.

— Ты идиот! — Элинор начала нападать на парня, ударяя его мокрыми холодными руками по плечам и груди. — Думаешь, это было смешно?!Ты должен утонуть в этом жалком лягушатнике, как последний идиот! Я скажу твоей матери, что ее сын утопился в мелком пруду, потому что он не видит границ нормы!

— Успокойся, — Август перехватил ее тонкие дрожащие запястья. — Тебе нужно согреться.

— Нет! — возразила она, пытаясь вырваться, — все, что мне нужно — убить тебя прямо сейчас!

— Элинор, — внушал он бесстрастным голосом, — ты можешь убить меня немного позже. Сейчас тебе действительно стоит согреться.
Гудящий фонарь снова откинул тень света на пруд. Элинор видела, как серьезен был Август, как по его слипшимся от воды ресницам стекали капли, как тихо он дышал, слегка приоткрыв рот. При таком освещении его глаза казались карими и в них сверкала медь.

— Ладно, — нордический взгляд парня привел ее в чувство. Она осторожно вылезла из пруда, пытаясь согреть себя мокрыми руками. Ее одежда также намокла, прилипнув к телу, а тонкий топ на бретельках выдавал отсутствие бюстгальтера на ней, что заставило Элинор прижать руки к груди еще плотнее. Она слабо затянула шнурки на левом кроссовке и медленно пошла вперед.

— Если и дальше будем идти таким шагом, то успеем высохнуть еще до дома, — сообщил Август, наблюдая за тем, как сжавшаяся Элинор неспешно перебирает ногами. — Ну, серьезно. Ты можешь ненавидеть меня, но не ненавидь свое здоровье.

— Какое тебе дело до моего здоровья? — фыркнула она.

— Я знаю, что я о-о-очень виноват перед тобой. Мне правда жаль, что ты упала в этот пруд… и это нормально, если ты злишься на меня…

— Если злюсь? — Элинор тихо усмехнулась, мотнула головой и глубоко вздохнула. — Нет, я не злюсь.

— Ты злишься.

— Нет, Август, ты ошибаешься, — настаивала та на своем. — Если бы я злилась, то ты вряд ли бы сейчас шел рядом со мной. Я просто в отчаянии.

— Хочешь, ударь меня? — вдруг предложил парень, преградив ей путь. — Серьезно, давай, ударь меня, тебе станет легче.

— Не станет. Но ты можешь сделать кое-что другое для меня.

— Хорошо, что? — Август заинтересованно ожидал ответа, в надежде искупить свою вину.

— Исчезни с моих глаз.

Она оттолкнула его рукой и направилась дальше, не поднимая голову.

— Ты слишком впечатлительная и самовлюбленная. Да, ты упала в пруд, но в августе, а не в январе! Упала сама и потащила меня за собой! Но я не злюсь на тебя и не разыгрываю драму, будто искупался в Северно-Ледовитом океане! — крикнул Август ей вслед, не выдерживая драматичное поведение девушки. — К черту! Пари отменяется. Я явно ошибался насчет тебя.

Он вдруг развернулся и пошел в совершенно противоположную сторону от Элинор, которая удивлено обернулась ему вслед. Неужели он действительно оставил ее в покое? Неужели это было так просто — нужно было лишь вывести его из себя? Какое облегчение испытала она! Всего лишь один день в компании Августа заставил ее изрядно понервничать, и, если бы так продолжалось и дальше, Элинор точно не дожила бы до конца лета — ее нервная система была бы полностью разрушена этим самовлюбленным дураком!

Стало легче дышать, проще идти, приятнее жить.

Она вернулась, когда родители уже спали, так что она даже не стала включать свет и принимать ванную, чтобы не будить их. И одежду, все еще влажную, она также не сняла, не расстелила постель, не сняла макияж и не написала друзьям. Просто уснула среди подушек, и никто не укрыл ее мягким одеялом, никто не поцеловал ее в лоб.

Никто не спросил, почему она вернулась домой так поздно, почему на ее лице потекшая тушь, почему ее светлые тускнеющие волосы спутаны, почему она не позавтракала, не улыбалась и не смеялась. Почему же она не выходила на улицу? Не ругала соседских мальчишек? Не помогала соседке слева поймать ее кошку?

Почему никто не спросил ее, как она чувствует себя?

В конце концов, ей пришлось делать то, что она делала обычно: принять ванну, сменить одежду, уложить волосы, снять макияж и нанести новый. Она отправилась читать книги в беседку тоже, как обычно. Она думала лишь о том, как бы поскорее отправиться на пляж с друзьями и хорошо повеселиться. Но, к несчастью, она вспомнила об Августе. Что им сказать, как объяснить, что он мудак и не придет, даже если обещал?

— Назвал меня самовлюблённой, — ворчала Элинор, вспоминая вчерашний вечер. — Он хуже, чем я. Высокомерный мудак. Мудак!

Ее ужасно злило то, что Август, который сам привязался к ней, испортил вечер с друзьями, да еще и напугал ее до дрожи, оскорбил и ушел так, будто она виновата. Будто бы он думал, что она будет жалеть об его уходе. Ну уж нет!

— Здравствуй, милая, — медово-хрипловатый голос, знакомый ей с детства, донесся сквозь низкое ограждение. Показалась милая старушка, ее любимая соседка. Она прогуливалась прохладным вечером, чтобы купить яблоки или еще какие-нибудь фрукты. Миссис Джентл готовила восхитительные пироги, которыми всегда угощала Элинор. — Чего это ты сидишь одна?

— Люблю почитать здесь в тишине, — произнесла Элинор, нежно улыбнувшись соседке.

— Ах, все еще читаешь тот славный романчик? — невзначай поинтересовалась женщина, а затем продолжила допрос, ради которого она затевала эту беседу. — Вы нашли общий язык с Августом? Он тебе понравился? Правда же, он очень любезный парень?

— Ну, на самом деле… — ее улыбка быстро померкла. Август, снова говорят об Августе! Ну, сколько уже можно? Даже не находясь рядом с ней, он выводит из себя.

— Он просил меня не говорить… но, по секрету, он хотел, чтобы я спросила, как ты себя чувствуешь, — старушка глубоко вздохнула, не теряя своего ласкового очарования. — Он беспокоится о тебе, вчера что-то случилось?

— Как я себя чувствую? — повторила девушка, нахмурив брови. Неужели, чувствует свою вину? Поэтому спрашивает, чтобы совесть не мучала? — Ну…кажется, у меня слабость и небольшой жар…

— В самом деле? — Миссис Джентл расстроенно осмотрела девушку. — Я передам. И еще занесу тебе пирог с ягодами немного позже, выпей его с горячим чаем. Твоя мама дома? Она может позаботиться о тебе?

— У нее сегодня ночная смена, но не волнуйтесь, я сама могу…

— Нет, ты что! — соседка перебила ее, ужаснувшись. — Если ты заболела, ты не должна оставаться одна! Я бы позаботилась о тебе, дорогая, но сегодня Мистер Джентл готовится к операции, я должна быть рядом с ним. Я попрошу Августа присмотреть за тобой, если вы так хорошо общаетесь.

— Не стоит, Миссис Джентл! — крикнула вслед соседке Элинор, но та уже торопливо отправилась домой, сделав вид, что не слышала отказ. Девушка устало разлеглась на лавочке, закрывая лицо руками. Ей было непонятно: то ли она так хорошо врет, то ли Миссис Джентл и правда такая доверчивая? Такая заботливая? В любом случае, Элинор поспешила успокоить себя тем, что Августу достаточно поверить на слово Миссис Джентл и отказаться от роли сиделки. И тогда она останется в выигрышном положении: и Августа совесть помучает за то, что она заболела, и на пляже с друзьями отдохнет!