Спорим на разбитое сердце?

Глава VI

— Ты знаешь французский? — ее вопрос прозвучал так недовольно, что сидящие около них люди мог ли бы решить, что Август в принципе не способен изучать какой-либо язык.

— Гораздо лучше, чем ты можешь себе представить, — он поймал на себе сомневающийся скользящий взгляд, точно пытающийся отыскать в чертах лица парня парижские завитки и уголки, которые могли бы оправдать знание французского принадлежностью к этой нации. Ему пришлось добавить: «Я бывал во Франции, потому что моя бабуля — истинная милая француженка, сбежавшая в Америку из-за любви к дедушке. Так что она учила меня своему родному языку».

— Но ты ведь мог не пройти психологический тест? — Элинор произнесла с нескрываемой надеждой, почти выпытывая щенячьими глазками утвердительный ответ.

— Они уже приняли меня, — Август разом оборвал все те тонкие нити, что натягивали легкую улыбку на лице семнадцатилетней знакомой.

Забавно было наблюдать, как ее личико, старательно присыпанное розовыми милыми румянами и небольшой горсткой жизнерадостности, стало таким знакомым, лишенным неестественного грима: ее тонкие подкрашенные брови нахмурились, создав едва заметную складку на переносице; глаза смотрели с этим детским презрением, которое ярко показывается когда, например, капризная девчонка выиграла поверхностный спор с взрослым, — это чувство, которое часто искрилось во взгляде, устремленным на Августа; ее губы все еще казались мягкими, даже когда она не использовала бальзам, потому что они — самая ее нежная черта лица, которой она все еще не научилась пользоваться для выражения эмоций, оставляющих горьковатый осадок на душе некоторое время. Не научилась, и поэтому остается той, кого хотелось расколдовать и сказать, что она ложь, что сама она не знает об этом вранье, в которое хочет верить и в которое заставляет верить других.

— Тогда, — она резко встала, озадаченная своим решением. — Мне в любом случае делать здесь нечего: если меня примут, то я не хочу работать с тобой. Так что я сразу уйду.

Август обхватил ее запястье и без слов посадил на место, не давая выбора. На самом деле, девушка была благодарно по-своему этому поступку, потому что она не привыкла отступать от своей цели из-за небольших препятствий, поэтому это маленькое непростое решение приняли за нее. Нужно остаться и посмотреть, что случится.

— Всегда так легко сдаешься?

— Я не сдаюсь, — она скрестила руки на груди и откинулась на спинку сиденья, устремляя взгляд в несуществующую точку вдали.

— Боишься проиграть? — продолжал развеивать тишину Август.

— Разве мы все еще играем? — вовлекаясь в разговор, поинтересовалась Элинор, все еще игнорируя желание встретиться взглядом с парнем.

— А разве нет?

— А что будет, если август закончится, и никто из нас не сможет закончить игру? Ты думал об этом? — Элинор пыталась говорить безучастно, будто эта мимолетная мысль только пришла в голову, будто она не думала об этом по ночам, увлеченная идеей о риске проигрыша обоих.

— Думал, — признался парень, закрывая глаза, на которых легла тонкая пелена усталости, подобная той, которая появляется при навязчивой мысли. — Теоретически, мы оба можем одновременно и выиграть, и проиграть.

— Почему? — он, наконец, привлек к себе этот любопытный взгляд, одержав для себя крошечную победу. Элинор думала так много о ничье как о своем альтернативном выигрыше, что возможность проигрыша задела ее план «Б».

— Если никто из нас не влюбится друг в друга — мы, в целом, победители. Но…

— Но? — перебила она нетерпеливо, обеспокоенно прикусив губу, чем вызвала легкий смешок Августа, который по-своему воспринимал все эмоции, что выражала девушка в своем особом образе.

— Но если мы оба влюбимся, — продолжил он и сделал паузу, подчеркивая маловероятность события, — то сами себя загоним в ловушку этим глупым проигрышем, потому что я уеду на другой конец страны.

— К чему тебе такой риск? — повторила Элинор в манере Августа, попытавшись выглядеть самоуверенно.

— Разве не знаешь? Кто не рискует, тот не пьет шампанское, — он загадочно улыбнулся, слегка растянув кончики губ с одной стороны. Элинор была почти уверена, что под шампанским он имел в виду ее, и эта мысль выбила все остальные из ее головы.

Элинор хотела сказать, что он «совсем спятил», но ее перебила женщина, проводившая собеседование.

— Итак, мы решили огласить наше решение прямо сейчас, так как уже послезавтра наш лагерь открывает двери для детей. Прежде всего, мне бы хотелось поблагодарить всех вас за то, что уделили внимание этой вакансии и пожелать всем удачи. Напоминаю, что за каждым отрядом закреплен один помощник вожатого. Младшая группа — Брианна Бейли, средняя группа — Элинор Чейз, старшая — Август Грин. Я прошу вас пройти в кабинет для ознакомления с информацией, которой необходимо владеть.

Элинор не успела понять, радоваться ли ей или расстраиваться, потому что в последующие несколько секунд она машинально шла за своим знакомым и еще какой-то девушкой, которая, очевидно, была первой вожатой. Они разместились на стульях напротив стола женщины, которая начала говорить с еще более доброй улыбкой.

— Спасибо, что присоединитесь к нашему молодому лагерю, это очень важно для нас, и я надеюсь, что вы также отнесетесь к этому с серьезностью. Для вас работа послужит хорошим опытом и приятным времяпрепровождением, —затем она протянула три копии листа с распечатанной на нем информацией. — Это правила и расписание. Прошу выучить. От вас не требуется слишком многого, но прежде всего, нам бы хотелось, чтобы дети научились общаться не только со взрослыми, но и с молодыми людьми, поэтому контролируйте свое поведение и не позволяйте ни им, ни себе лишнего. Всю остальную информацию вы найдете в бумагах, которые держите в руках. Буду рада видеть вас снова через день, до свидания!

Им провели экскурсию по территории лагеря и выдали форму, но все это произошло так быстро, что казалось, будто к ним относятся не как к работникам, а как к одним из детей, прибывшим по случайности раньше положенного срока.