Спорим на разбитое сердце?

Глава IX

За несколько мгновений в голове Элинор пронеслись десятки картин, запахов, звуков и лиц, отдавшихся в сердце необычным чувством, смешанным с тоской и облегчением, словно она вспомнила какую-то болезненную, но очень важную частицу жизни после долгих лет амнезии.

Рука, державшая лист, дрогнула и ослабела; сама Элинор почувствовала упадок сил, разделившись на два мира. Она рисовала лицо Огастуса в голове, по памяти выверчивала каждый завиток его спутанных волос и мягкие милые точки на лице — веснушки, разбросанные по щекам и носу задорной стайкой; представляла оправу очков, за которыми скрывались его веселые детские глаза — она тщательно выводила портрет, сопоставляя его с лицом Августа, изменившимся так сильно, что девушка никогда бы не узнала его, не найдя эту судьбоносную записку.

— Как же так? — взгляд забегал по постаревшему парижскому листу и ни на секунду не отрывался от него.

Ее мысли и голос путались, и только шаги, приближавшие к двери, вернули Элинор в реальность. Она торопливо вложила лист в рамку и поставила ее на полку книжного шкафа. Боясь стать замеченной, девушка отскочила от него с бешеным стуком сердца и упала спиной на мягкую кровать.

Элинор настойчиво продолжала не принимать тот факт, что Огастус — это и есть Август. «Разве может такой милый мальчик стать… им?», — размышляла она, отрицательно мотая головой в ответ на собственный вопрос.

В комнату проникнул теплый поток нового воздуха и осколок света коридорной лампы — это Август бесшумно открыл дверь и вошел, сначала не обратив внимания на девушку, которая пронизывала натяжной потолок задумчивым взглядом. Она неспешно привстала на локтях, осмотрела безучастным взглядом полуголого парня и молча всмотрелась в его лицо.

— Что ты делаешь в моей комнате? — Август был рассержен, но получив равнодушное «уже не помню», почувствовал прилив рассеянности, и она же на пару мгновений заставила приоткрыть рот. — Уходи.

Элинор очнулась то ли от анализа, то ли от воспоминаний, еще раз торопливо оглядела друга детства с полотенцем на бедрах.

— Ой, — девушка спешно слезла с кровати, прикрыла глаза ладонью и проскользнула в уголок комнаты, как напуганная мышка. — А, постой!

Она вдруг вспомнила, что искала.

— Мне нужно одеяло. Именно за ним я пришла.

— Черт, Элинор, ну серьезно, — он раздражённо потер лоб, — оно есть в твоей комнате.

— Нет! — девушка неловко кашлянула, прошла дальше к выходу, — то есть, да, но…

— Но?

— Оно слишком горячее… гхм, — Элинор прикусила язык, посмотрев на торс парня, — из-за него ночью будет слишком жарко … ну, одеяло, оно зимнее.

Август едва сдерживался, чтобы не засмеяться, Элинор — чтобы не покраснеть еще сильнее.

— Подойди и возьми.

Невидимое кольцо растерянности и стеснения сомкнулось на шеи девушки.

— К-кого? — подняв брови, уточнила она.

— Одеяло, Элинор, — Август сверкнул взглядом в сторону комода. — Там, на нижней полке.

Трудно было представить, как хотелось ей провалиться под землю от стыда, когда она, доставая это злосчастное летнее оделяло, чувствовала насмешливый взгляд и тень самоуверенной улыбки на своей спине. «Одна надежда — алкогольное утреннее забвение», — мысленно заключила девушка, тихо пробубнив «спасибо» за порогом.

«Итак», — подумала она, как только оказалась в кровати, тем самым хотела подвести черту всего, что случилось за весь день, но мысли никак не собирались в одну картину, словно пазлы от разных изображений. От всех этих «итогов» стало тошнить еще сильнее, и Элинор уже думала не о том, как переварить факт, что Август — это тот самый Огастус, а как переварить алкоголь, мучающий ее рассудок и тело. Она все-таки заснула, но ненадолго.

Раньше ей не было настолько плохо от спиртного, и она бы никогда не стала покидать уютную постель в страхе вырвать прямо на нее, однако в этот раз все было совсем наоборот. Ноги понесли девушки в ванную комнату и уложили прямо у туалета. Ее вырвало, но все, о чем тогда думала Элинор — это «хоть бы Август об этом не узнал!».

Напрасно, потому что девушка вела себя слишком громко для спящего человека — парень настороженно постучался в дверь ванной комнаты, и, прислонившись к ней, спросил:

— Что случилось?

— Ничего, — произнесла та, изобразив здоровый голос. — Я просто…

Вместо полного ответа до парня донеслось лишь начало фразы и звук, явно доказывающий то, что девушке нездоровится.

Август торопливо вошел в ванную и обеспокоенно осмотрел гостью, обнимающуюся с белым унитазом.

— Почему не сказала, что тебя тошнит?! — голос звучал так недовольно и даже озлобленно, что Элинор, казалось, сжалась еще сильнее.

— Извини, я все уберу, сейчас…

Она встала, чтобы найти какое-нибудь моющее средство и показательно начать уборку, но парень крепко взял ее руку и посадил на место.

— Сядь.

Он посмотрел в уставшие, покрасневшие и даже немного опухшие глаза Элинор, свет которых исчез, как влага из высушенного изюма. Она прикрыла лицо ладонью — взгляд, подобно прожектору, резал сочувствием. Больше никогда в жизни Элинор не хотела испытывать его.

Август бережно коснулся ее запястья, и Элинор непонимающе опустила голову. Он стянул резинку и аккуратно собрал спутанные волосы блондинки в нетугой хвост, чтобы ни одна прядь не касалась лица.

Август ушел и вернулся со стаканом теплой воды и таблеткой.

— Выпей, тебе станет легче.

Элинор взглянула на лекарство, как на кусочек золота, с позорной покорностью приняла ее.

Парень оставался с ней до самого рассвета. Он вздрагивал каждый раз, когда Элинор тяжело набирала воздух, лежа в кровати. Ему удалось уснуть, но кошмар коснулся его сна; пробудившись, он пристально всматривался в неспящую притихшую девушку: она лежала на боку, обращенная в сторону кресла, где сидел хозяин дома, изредка моргала, словно смахивая с ресниц сонливость. Они столкнулись прямыми взорами и с тех пор еще четверть часа спрашивали друг у друга то, что никогда бы не рискнули спросить вслух и так тешили себя мыслью о телепатической связи. Элинор немо кричала, что знает: Август — тот веснушчатый мальчишка! Только не произнесет это вслух, даже несмотря на то, что выиграет пари, потому что ей становилось не по себе от мысли, что он может оставить ее прямо сейчас.