Спорим (не) влюблюсь

Глава 65

Марго, отель

Я ожидаю, что Рома в ту же секунду что-то сделает. Я буквально дала ему полный доступ к желаниям, не стала ничего менять. А он просто ложится рядом, утыкаясь в телефон.

Серьёзно? Это снова попытка заинтересовать меня своим игнором или просто уже не интересно. Ну, заметил, что я совсем не против очередных поцелуев, и как-то отпало желание.

– Две минутки, морковка, - вдруг произносит Рома, вырывая меня из мыслей. – Тут мама… В общем Ник, чтоб его, скинул наши фотки в семейный чат. И всем интересно, что за рыжую девчонку я обнимаю.

– Семейный чат?

Делаю вид, что меня заинтересовало только это. Хотя хочется узнать, что его мама сказала обо мне. Она часто видит девушек Ромы или это уникальный случай? А ещё больше интересно – что именно Исаев там пишет.

– Пятнадцать людей в семье, тут по личным сообщениям не набегаешься. Иди ко мне, - тянет за запястье, заставляя упасть на его грудь. – Сейчас отпишусь в этом балагане и продолжим.

– Нечего продолжать.

– Тогда начнём, не вопрос. Я на любое предложение согласен. Видишь, какой я безотказный, пользуйся.

– Ага.

Лежу на парне, упираясь ладошкой его плечо. Веду выше, задеваю пальцами кадык. Просто касаюсь, без объяснений самой себе, что это значит. Ведь всё и так понятно.

Мне нравится его касаться, и лежать вот так – тоже нравится. Просто и спокойно, без лишних движений. Словно всю жизнь так делала, а не всего пару дней провожу вместе с Ромой.

– Тут отец спрашивает, когда я тебя с ним познакомлю.

– Что?

– Лежи, - надавливает на талию, когда я подскакиваю. Оставляет поцелуй в волосах, улыбается, подлец. – Так, без точной даты. Я сказал, что сначала мы договоримся за свадьбу, а потом уже приведу тебя домой.

– Исаев, блин!

– Уже сколько, морковка, минута?

– Сорок секунд, не перегибай.

– Тогда я просто обязан ими воспользоваться.

Всё происходит так быстро, что я не успеваю понять. Вот парень цепляет мой подбородок двумя пальцами, а вот мы уже целуемся. Долго, явно больше, чем отведённое время.

Но у меня не получается связать мысли воедино. Слишком хорошо и правильно сейчас. Никаких оправданий и побегов, только чистое наслаждение, которое бежит по венам.

И я растворяюсь в этом чувстве, в самом парне. Его близость греет кожу, ладони гладят спину. Я сама сжимаю пальцами край его футболки, словно хватаюсь за единственный ориентир в жизни.

Рома мягко надавливает на меня, опуская на кровать. Нависает сверху, прижимает своим телом. Наши ноги переплетаются, дыхание смешивается.

– Морковка, я ведь могу снять твою футболку, да?

– Да.

Отвечаю привычно, не обращая внимания, что уже десять минут идёт новый день. И в моих словах ни капли слепого согласия, потому что так  просто надо.

Хотя да, нужно. Мне кажется, что я просто взорвусь, если сейчас заставлю Рому остановиться. Слишком много чувств меня переполняет, чтобы всё отмотать назад.

– Маргоша, ты очень красивая.

И это его «Маргоша» смущает намного больше, чем сам комплимент. Когда парень называет меня морковкой, это всё так просто и с лёгкой издёвкой. А сейчас – в его голосе звучит нежность, восхищение.

– Маргоша.

Повторяет, добивая меня. Шепчет моё имя, словно я забыла его, в перерывах между поцелуями. Они становятся всё настойчивее, я всё сильнее дрожу в чужих объятиях.

– Я не давлю, - произносит вдруг, хотя как раз таки давит. И своим весом, и касаниями. И тем, как всего за несколько дней сделал это со мной. – Не давлю, Маргош.

– Не давишь.

Мне не хватает воздуха, и очень хорошо. Всё остальное становится неважно, сейчас существуем только мы. В этой комнате, на этих простынях. Чувство единения, когда всё сужается до нас двоих.

Бешено колотящееся сердце, приятная расслабленность.

– Красивая.

Повторяет, будто знает, что мне важно это услышать. Особенно сейчас, когда ожидание становится невыносимым. Мне просто нужен он рядом. Почувствовать твёрдые мышцы плеч, и всю остальную твёрдость тоже.

– Ром…

Мой голос срывается, я сама словно лечу.

– Сейчас, Маргош. Не представляешь, что со мной делаешь.

Представляю, потому что парень делает всё это самое со мной. Полностью лишает разума и чувств, последние клетки мозга работают лишь для того, чтобы я запомнила этот момент.

Между нами оставалась лишь тонкая грань.

И Исаев её перепрыгнул.