Спортсменка для Трех Шахтёров

Глава 1

Поезд, скрипя и постанывая, словно старый, усталый дракон, вползал на станцию Углегорск.

За мутным, исцарапанным стеклом вагона мелькали однообразные пейзажи – серые, припорошенные угольной пылью дома, ржавые заборы, редкие, чахлые деревца, из последних сил цепляющиеся за жизнь на этой суровой земле. А над всем этим, словно молчаливые, грозные стражи, возвышались они – терриконы.

Огромные, рукотворные горы из пустой породы, черные, как сама ночь, они казались символом этого края, его тяжелого дыхания, его невидимых слез.

Я прижалась лбом к холодному стеклу, чувствуя, как легкая дрожь пробегает по телу. Углегорск. Конец географии. Или начало чего-то нового?

Я, Аврора Светлова, которую друзья и тренеры привыкли звать Рори, профессиональная биатлонистка, мастер спорта, еще недавно блиставшая на международных соревнованиях, теперь оказалась здесь, в этом затерянном среди уральских предгорий шахтерском городке.

Не по своей воле, конечно. Проклятая травма колена, полученная на последнем этапе Кубка мира, перечеркнула все мои планы, все мои надежды на олимпийское золото. Вердикт врачей был неумолим: длительная реабилитация, никаких серьезных нагрузок как минимум год. А потом… потом будет видно.

Мой тренер, человек старой закалки, не привыкший сдаваться, нашел этот вариант – Углегорск. Здесь, оказывается, была неплохая спортивная база, построенная еще в советские времена для подготовки лыжников, с уникальным рельефом, идеально подходящим для восстановительных тренировок.

И местная спортшкола отчаянно нуждалась в тренере по биатлону. Так я и оказалась здесь – с одним чемоданом, полным спортивной формы и обезболивающих, и с сердцем, разбитым на миллион осколков.

Поезд остановился, выдохнув облако пара. Я вышла на перрон, ежась от пронизывающего ветра, пахнущего угольной пылью и чем-то еще, горьковато-смолистым, наверное, дымом из печных труб. Меня никто не встречал. Тренер спортшколы, с которым я созванивалась, должен был приехать позже.

Я огляделась. Небольшое, обшарпанное здание вокзала, несколько таксистов, лениво курящих у входа, да пара местных жителей, спешащих по своим делам. Городок казался серым, унылым, словно выцветшая фотография.

С трудом дотащив свой тяжеленный чемодан до стоянки такси, я назвала водителю, пожилому мужчине с лицом, изрезанным морщинами, как шахтерский забой, адрес, который мне дал тренер. Маленькая, покосившаяся избушка на окраине города, которую я сняла на первое время.

«К Светлане Петровне, что ль?» – хмыкнул таксист, трогаясь с места. – «Знаем такую. Спортсменка, говорят, к нам пожаловала. Чудеса, да и только».

Дорога была недолгой, но успела повергнуть меня в еще большее уныние. Однотипные пятиэтажки с облупившейся краской, редкие магазины с выцветшими вывесками, почерневшие от угольной пыли заборы. И повсюду – эти терриконы, нависающие над городом, как грозные напоминания о том, чем живет этот край.

Моя новая «квартира» оказалась половиной старого деревянного дома, с отдельным входом и маленьким, заросшим бурьяном двориком. Хозяйка, словоохотливая старушка, встретила меня у калитки.

«Аврора, значит? Имя-то какое, царское! А я баба Света. Проходьте, не стесняйтесь. У меня тут, конечно, не хоромы царские, но тепло, чисто. Печку вот с утра протопила, картошечки сварила. Угощайтесь, с дороги-то, поди, проголодались».

Внутри было действительно тепло, пахло сушеными травами и чем-то уютным, домашним. Небольшая кухонька с русской печью, крошечная комнатка с железной кроватью, застеленной лоскутным одеялом, и стареньким комодом. Удобства, как и следовало ожидать, во дворе.

Но после месяцев скитаний по гостиницам и спортивным базам, этот скромный уголок показался мне почти раем. По крайней мере, здесь я была одна, предоставлена самой себе.

Разложив вещи, я решила немного прогуляться, осмотреться. Городок был небольшим, его можно было обойти пешком за пару часов. Центральная площадь с неизменным памятником Ленину, здание администрации, почерневшее от времени, Дом Культуры с афишей, анонсирующей танцы по субботам, да несколько магазинов.

Люди встречались немногословные, суровые, с обветренными лицами и усталыми глазами. Мужчины, в основном, в рабочих спецовках или потертых куртках, женщины – в практичных, темных одеждах. И почти у всех – этот особый, чуть с хрипотцой голос, видимо, от угольной пыли, которая здесь, казалось, пропитала все вокруг.

Я чувствовала себя здесь чужой, белой вороной. Моя яркая спортивная куртка, дорогие кроссовки, даже моя привычка держать спину прямо – все это выделяло меня из толпы, привлекало любопытные, а иногда и недружелюбные взгляды. Одиночество, которое я так ценила в последнее время, здесь ощущалось особенно остро.

Ближе к вечеру я забрела в редкий в городе продуктовый магазин, чтобы купить что-нибудь на ужин. Очередь была небольшой, в основном женщины с авоськами. Я стояла, разглядывая скудный ассортимент на полках, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я обернулась.

Мужчина, стоявший позади меня, был огромным, как медведь. Широкие плечи едва помещались в проеме между стеллажами, мощные руки, покрытые темными волосами и шрамами, сжимали корзинку с хлебом и кефиром.

Лицо у него было грубоватым, обветренным, с выступающими скулами и упрямым подбородком, но глаза… Светлые, почти серые, они смотрели на меня с каким-то странным, изучающим выражением, в котором не было ни враждебности, ни похоти, а скорее… удивление и какая-то затаенная печаль. Он был одет в простую рабочую куртку, пропахшую потом и чем-то незнакомым, терпким – наверное, запахом шахты.

Я смутилась под его взглядом и поспешно отвернулась, чувствуя, как краска заливает щеки. Кто это? Почему он так смотрит? Когда подошла моя очередь, я быстро расплатилась и почти выбежала из магазина, ощущая на спине его тяжелый, провожающий взгляд.

Уже у самой калитки своего дома я снова его увидела. Он стоял на противоположной стороне улицы, прислонившись к забору, и курил, глядя в мою сторону. Я ускорила шаг, почти вбежала во двор и захлопнула за собой калитку, сердце колотилось как сумасшедшее. Что ему нужно? Это было странно и немного пугающе.