Справедливость руками веры

Глава первая

Ранним утром, когда солнце еще не охотно выходило из-за горизонта, я прикладывала немалые усилия, чтобы поднять из колодца ведро с водой. Ворот жалобно скрипел и выполнял свою задачу с большим нежеланием. В целом, как и я. Сегодня мне нужно наполнить все бадьи для умывания, как же хорошо, что это в последний раз на этой неделе. Дальше нас поменяют местами и мне доверят кухню или огород.

Северный ветер пробрался под платок и остудил взмокшую шею. Я дрогнула. Не хотелось бы простыть, посылать за лекарем не станут, будут только молиться и надеяться, что до меня снизойдет благословение Святой Мавеонф. Которое, несомненно, дарует мне исцеление. Или легкий уход на ту сторону. Я старалась не думать о своей ранней кончине, поэтому принялась за дело с еще большим усердием.

Мимо меня сновали труженицы, каждая с заспанным лицом. У них была своя задача, и не смотря на усталость, никто не жаловался. все знали, что за такое бывает. Чем свирепей ветер, тем больше ожесточается сердце Еисы. Годы не пошли ей на пользу, она стала еще менее человечной, чем была. Её наказания больше нельзя было оправдывать «сестринским наставлением». Она почувствовала власть над всеми, кроме матери-настоятельницы, чем и пользовалась. Как-то я хотела открыть глаза Винефреде, что Еисой больше не движет желание приобщить нас к общей вере, лишь жестокость в сердце направляет ее. Но вовремя опомнилась, меня бы не послушали. Еиса выполняет свою задачу, которую перед ней поставила Винефреда, так что тъа была довольна. И менять что-либо мать-настоятельница не собиралась.

— Как вы можете вставать так рано? И при этом имеете силы на работу? В моем доме для этого были слуги, так им хотя бы платят жалование, вы же страдаете просто так, — Лилла оперлась на бортик колодца, чтобы немного передохнуть. Метла, брошенная ею под ноги, могла стать причиной порки для нас обеих.

— Лилла! Ты что делаешь? Немедленно вернись к работе, ты хоть знаешь, что будет, если сестра Еиса увидит?

— Знаю, очередное наказание. Да перестань ты трястись от одного упоминания ее имени. Сестре Еисе сейчас не до нас, они с матерью-настоятельницы готовятся к приезду ктитора... — после ее слов мои руки ослабли и я чуть было не уронила ведро с водой обратно в колодец. Опять он...

— Ты должна работать не потому что боишься наказания, а чтобы встать на путь истинный, доказать свою верность и послушание Святой Мавеонф, это наш долг, — я решила, что на этом наш разговор с ней окончен, поэтому, подхватив тяжелое ведро, отправилась наполнять последнюю бадью во дворе. В кельях уже все были заполнены, осталась последняя. Но Лилла не хотела вот так просто замолкать, в отличии от остальных - мы менее болтливы. Подобрав с земли свою метлу, она бросилась догонять меня.

— Сколько ты уже здесь?

— Сколько себя помню, меня оставила у дверей монастыря мать, я выросла здесь, — как ни в чем не бывало, ответила я. Но мой ответ заставил глаза Лиллы округлиться, а рот открыться от удивления. Она была похожа на рыбу, которую выбросило на берег.

— Как ты держишься тут так долго? Я бы уже сбежала! Это же Море тьмы! — я заставила ее одним взглядом замолчать. Не хватало еще, чтобы она своим грешным языком говорила эти слова на святой земле. Если бы Сестра Еиса ее услышала, Лилла бы неделю голодала в подвале.

— Прекрати сквернословить, здесь запрещено произносить...это! И хватит уже ходить за мной, у тебя, что, своей работы нет? — меня немного разозлило ее беспечное поведение, но я взяла в себя руки. Смиренность и спокойствие...

— Ты же моя наставница, я должна получать от тебя сестринское наставление, да и к тому же, я тут никого не знаю, а поговорить очень хочется! — если бы отец Лиллы не сослал сюда эту неугомонную на перевоспитание, моя жизнь была бы чуточку проще. Не понимаю, как матери-настоятельнице пришла в голову такая замечательная идея - закрепить меня за этой девчонкой как наставницу.

— Хорошо. Вот тебе мое наставление - займись делом! Скоро начнется утреня, а потом распределение на послушания.

— А как же завтрак? Вы не едите по утрам? — я понимала, что она тут первый день, не считая вчерашнего вечера, когда ее привезли. Но расписание висит в каждой келье. Неужели она и читать не умеет?

— Завтрак идет после богослужения. А теперь, извини, но мне нужно подготовить часовню, — в этот раз меня попросили погасить все свечи и зажечь лампады. Это очень трогательный и запоминающийся момент всей службы — весь храм, освященный только мягким светом лампад, погружается в общую молитву. Надеюсь, что и Лилла проникнется и у нее больше не будет сомнений в причине своего нахождения здесь. Ведь она служит Святой Мавеонф, да озарит Святейшая путь Лиллы во служение себе.

Часовня встретила меня благоговейной тишиной. Здесь никого не будет еще несколько минут, и я могу насладиться одиночеством. Когда я смотрю на лицо Святой Мевонф, что озаряет это место с иконы на стене, меня наполняет спокойствие и умиротворение. Я вдохнула полной грудью запах восковых свечей и благовоний. Так хорошо на душе, будто все тяготы остались там, за дверью часовни. Я сняла тяжелю тканую накидку, потому что тут было сравнительно теплее, чем на улице.

От иконы будто бы исходило свечение, которое озаряло часовню сильнее северного солнца или свечей. Святая Мавеонф была изображена в воинственном своем воплощении, с мечом в руке, она указывала дорогу к храму, вся икона пропитана теплом и надеждой. Я знаю каждую трещинку, каждую складочку на ее одежде, так часто я в нее всматривалась. На лице Мавеонф не было ни капли сомнения или неуверенности, только смелость. Как бы я хотела быть похожей на нее. Не бояться, жить, не оглядываясь на предыдущий день, идя только вперед, и отстаивать свои убеждения. Именно такой она представлена в житии, ее историю жизни я знаю вдоль и поперек.

Я в очередной раз посмотрела на ее лицо. Глаза горят, губы чуть дрогнули в улыбке, волосы немного растрепались из косы и пара прядей упала на лоб. Такое чувство, будто я ощущаю этот теплый ветер и на своем лице, он пробрался через складки платка и встревожил волосы на затылке. Я могу представить, что икона вот-вот оживет, Мавеонф посмотрит на меня и протянет руку, ведя за собой в светлое и чистое будущее. И вот мои руки сами по себе вознеслись к иконе, чтобы прочитать молитву. Не было никого в тот момент рядом, только я, Мавеонф и священные слова, произнесенные едва слышным шепотом.