Справочник для Настоящих сказочных принцесс

Глава седьмая. О душевной стойкости в пору нелёгких испытаний

Глубокоуважаемая принцесса, с прискорбием и глубочайшей сердечной болью мы приступаем к самому горькому и чёрному раздела Справочника для Настоящих сказочных принцесс. Мы искренне надеемся, что подобная глава никогда не понадобится столь обворожительной, благовоспитанной и наделённой всеми благами принцессе, однако, поклявшись наставлять венценосную чаровницу на её нелёгком пути становления королевой мы не можем, не имеем права обойти стороной тему невзгод и горьких испытаний, кои могут оказаться на Вашем, Ваше высочество, пути. В прошлых главах мы уже касались, исключительно легко и деликатно, данной темы, дабы подготовить Ваше нежное сердце и не опечалить безмерно Вашу трепетную душу. Хотим верить, что наши чаяния не прошли даром, вы уже достаточно укрепились и можете отважно, хоть сие качество и присуще более отважным героям, нежели прекрасным принцессам, приступать к изучению данного раздела. Итак, нелёгкие испытания могут встретиться принцессе в любой момент, мудрецы древности, чьи труды Вы, вне всякого сомнения, самым внимательным образом изучали, утверждают, что, чем безоблачнее жизнь какой-либо счастливицы, тем более суровыми последуют затем испытания. Как же надлежит благовоспитанной принцессе встречать невзгоды? Разумеется, с достоинством, присущим особе королевской крови. Не стоит оглушительно рыдать, стенать, биться в агонии, хрипеть и уж тем более раздирать на себе одежды, выдирать волосы или посыпать голову пеплом. Мы не теряем надежды, что настолько благовоспитанная принцесса в совершенстве владеет собой и любую весть, благую или дурную, встречает с едва заметной полуулыбкой и благодарит за неё коротким кивком, при коем подбородок ни коим образом не опускается к груди ниже десяти маковых зерён. Если известие окажется слишком потрясающим, а ведь принцессы, как это всем известно, обладают чрезвычайно деликатным сложением телесным и душевным, вы можете изящно опуститься в кресло, но ни коим образом ни на софу, скамеечку или пол, подобное совершенно недопустимо, ибо в прямом смысле слова принижает Ваше королевское достоинство.

После того, как дурное известие получено, Вам надлежит удалиться в свою комнату, где вы можете предаться скорби, не нарушая при этом благовоспитанной тишины и не предаваясь слезам, дабы не испортить цвет лица. Уединяться рекомендуется не меньше, чем на десять минут, но не более получаса, дабы никто не мог сказать, что принцесса сломлена. Неустанно помните, ваше высочество, что Вы – образец для подражания у своих подданных, идеал, мечта и грёза, возвышенная и недосягаемая для всего дурного и печального. После того, как Вы покинете свои покои, более Вы никогда, ни в словах, ни в действиях своих не возвращаетесь к опечалившему Вас событию и сохраняете прежнюю обворожительность, живость и прочие прелестные черты, присущие настоящей принцессе.

***

В замок я вернулась полная самых радужных надежд и чаяний, даже под нос себе напевала, негромко, потому как музыкальностью особой ни природа, ни феи-крёстные меня не наделили, а терзать слух верных рыцарей, вынужденных терпеливо сносить мои завывания, всё-таки не хотелось. Я не сомневалась, что родители, стоит мне рассказать им всё, обязательно простят Рика и вернут его из изгнания. Да и как же может быть иначе, если он меня и из леса после, кхм, скажем так, встречи с драконом помог выбраться, и от людоеда спас, причём рискуя собственной жизнью?! Кстати, простив и признав моего рыцаря, родители избавятся от необходимости устраивать мне прочие пакости, ой, простите, испытания, что сэкономит массу сил, нервов всем участникам каверзы (да что же это такое, испытания, конечно, испытания!) и даже финансов. Сильно подозреваю, что драконы, известные своей алчностью, да и людоед тоже вряд ли согласились помочь моим родителям из одного благодушия и человеколюбия. Я так красочно представила себе разговор с родителями и его благополучное разрешение, что даже зажмурилась от удовольствия и негромко захлопала в ладоши, заслужив удивлённый и раздосадованный взгляд сэра Арчибальда. Папочкин секретарь вообще выглядел таким измученным и несчастным, что мне даже стыдно стало, словно я специально завлекала и обольщала этого несчастного, чтобы потом оттолкнуть его и зло посмеяться над ним. Я мило улыбнулась сэру Арчибальду и даже попыталась завязать с ним непринуждённый разговор, но папочкин секретарь отвечал кратко и до того церемонно, что у меня уже после второй фразы всё желание общаться пропало. Ну и пожалуйста, не хочет говорить и не надо, навязываться я никому и никогда не стану! Я негромко фыркнула и отвернулась, храня ледяное молчание до самого замка. Сэр Арчибальд, похоже, не на шутку на меня разобиделся, потому что даже не помог мне с коня спешится, широким шагом в замок направился, оставив меня на попечение рыцарей. Нет, всё-таки не зря я папочкиного секретаря недолюбливала, вон он какой обидчивый! Я ласково улыбнулась рыцарям, тоном благовоспитанной принцессы поблагодарила их за участие (согласитесь, благодарить их за избавление от людоеда просто глупо, они же приехали, когда злодей уже был повержен!) и без лишней спешки вошла в замок. Ох, если бы я только знала, что меня ждёт, вихрем бы понеслась к родителям, вопя во всё горло, чтобы они никого, кроме меня не слушали!

Спросив у первого попавшегося слуги, где мне найти родителей, я направилась в малую тронную залу. Жаль, конечно, что папочка и мамочка именно в этой зале, всё, что связано с короной и властью делает родителей невероятно требовательными и даже занудными. Ну что ж, надеюсь, меня внимательно выслушают и поймут, тем более, что я несу благие новости.

- Ваше высочество, подождите! – сообщивший мне о месте пребывания моих родителей слуга догнал меня у самого входа в залу и грудью заслонил путь. – Король и королева выслушивают доклад господина секретаря и приказали под страхом сильного гнева никого к себе не пускать.