Спросите Анфису

Глава 4. «Пусть грянет вальс».

«О твоей любви, моё сердце просит, сердце стонет,

И в руках моих я мечтал держать твои ладони».

Трек: XOLIDAYBOY & Иван Рейс — Сердце в огне

Две девчонки держали меня за руки, а третья приближалась ко мне с блестящими огромными ножницами. Все трое неустанно повторяли «Анфиса-крыса, Анфиса-крыса» и противно смеялись. Я пыталась вырваться, но мне не удавалось освободиться. Мучительницы крепко держали мои руки. Девчонка с ножницами подошла совсем близко и схватила меня за волосы. Раздался треск и на пол упали угольные пряди. Ещё один и ещё один. Слёзы катились по моим щекам. Густые волнистые волосы пучками сыпались на кафель.

Я вскочила на кровати, вскрикнув. Это сон. Только сон. Всего лишь сон. Рукой я потрогала свои волосы. Они были на месте. На всякий случай я включила лампу, стоящую на прикроватной тумбочке, и посмотрела в зеркало, висящее напротив кровати. Нет, все волосы были на месте. Это действительно мне приснилось. Настольные часы показывали три часа ночи. Дверь в комнату приоткрылась, и в узкую щель заглянула мамина голова.

— Дорогая, тебе приснился кошмар? — заботливо спросила она.

— Да, мам, но всё уже в порядке, ложись дальше спать, — ответила я.

Но мама прошла в комнату и села на мою кровать. Она положила ладонь мне на макушку и погладила мои волнистые густые волосы. У неё были точно такие же. Иногда я думаю, что в нашем роду были цыгане. У нас с мамой угольные волосы, очень густые и волнистые. Многие завидуют нашим гривам. У бабушки уже давно седые волосы, а фотографии, где она молодая, все чёрно-белые. Поэтому я не знаю сколько поколений носит такую шевелюру.

— Что тебе снилось, дорогая? — снова задала вопрос мама, продолжая гладить меня по голове.

То ли ночь на меня повлияла, то ли просто я уже устала от всех этих танцевальных интриг, но слёзы потекли непрерывным водопадом из моих глаз. Моё тело содрогалось от рыданий, а ночную тишину нарушали громкие всхлипывания. Мама обняла меня за плечи, крепко прижав к себе.

— Фиса, Фиса, — говорила она, поглаживая меня ладонью по спине, — милая, расскажи, что случилось?

— Я… Я… — я пыталась выговорить хоть слово, шумно втягивая носом воздух.

Успокоиться было очень трудно. Слёзы катились по моим щекам крупными бусинами, падая на кровать и оставляя на простыне большие солёные разводы. Так долго я держала все переживания в себе. Даже когда мне испортили платье и туфли, мама не знала, что произошло на самом деле. Я соврала, что потеряла сумку с вещами.

— Наверное, устала и забыла в автобусе, — сказала я тогда матери.

Не уверена, что она и вправду мне поверила, но задавать лишних вопросов она не стала. На следующий день мы просто поехали в магазин товаров для бальных танцев и купили мне новый наряд. Это платье было дешевле предыдущего, потому что на тот момент у нас были некоторые финансовые трудности.

Когда моё дыхание стало более-менее спокойным и я смогла вытереть слёзы, пришлось рассказать маме всю правду. И об испорченных вещах, и о девочках-завистницах. О новом партнёре по танцам, о выступлении на последнем звонке и о подслушанном разговоре в туалете. Родительница молча меня выслушала, а потом спросила:

— Фиса, Алисия Алексеевна об этом знает?

Я отрицательно покачала головой. Мама тяжело вздохнула. Она достала из кармана домашнего махрового халата носовой платок и стала аккуратно вытирать моё заплаканное лицо. До этого я пыталась смахнуть слёзы просто рукой.

— Тебе обязательно нужно рассказать обо всём тренеру, — говорила матушка. — Если ты боишься, я могу сама завтра… — она посмотрела на часы, стрелка показывала почти четыре утра. — Точнее уже сегодня. У меня выходной. Я сама схожу к Алисии Алексеевне и поговорю с ней. Ты знаешь, кто именно тебе угрожает?

— Нет, — пискнула я, снова всхлипнув, — я их не видела.

— Ладно, — вздохнула родительница, — мы со всем справимся. Ни о чём не переживай, милая, и ложись спать. Утро вечера мудренее, — она погладила меня по голове и вышла из комнаты.

Я легла на кровать и натянула одеяло до самого носа. Потом попыталась закрыть глаза и ещё немного поспать. Но сон никак не шёл.

***

Мама действительно пообщалась с Алисией Алексеевной на тему моих переживаний. И в голове тренера сложился гениальный план. На тренировке она специально громко сообщила всем, что наши с Костей индивидуальные занятия будут проходить по понедельникам и средам. Мы же выбрали вторник и четверг. Более того — Алисия Алексеевна договорилась, чтобы мы репетировали сразу в школе в актовом зале прямо на сцене. Но этого никто, кроме меня, Дмитриева и тренера, не знал. А коварность плана заключалась в том, что завистницы обязательно придут в назначенное время, чтобы исполнить свою месть.

На самом деле Алисия Алексеевна сама планировала наказать девчонок, но меня просто разрывало от любопытства, а одна я боялась идти. Нужно было уговорить Дантеса пробраться со мной в студию раньше предполагаемой тренировки и подсмотреть, кто точит на меня зуб. Так в среду на перемене я поймала за рукав рубашки Костика и отвела его в сторону.

— Ты что-то хотела? — как всегда безэмоционально спросил он.

Одноклассник знал только о том, что наши занятия перенесли в школу, а для всех сказали неправильные дни, якобы чтобы никто не подсмотрел нашу танцевальную программу к грядущему последнему звонку. Вот тут я его и посвятила во всю историю со всеми вытекающими подробностями, а затем рассказала свой план. Также не забыла упомянуть о прошлогоднем инциденте с платьем и туфлями.