Спутники Венеры. Книга 5

Глава 1. Три зонтика

О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих,

О, ваши дни благословенны!

Дерзайте ныне ободренны

Раченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать.

Михаил Ломоносов «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Её Величества Государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1747 года» (1747)

Но мечтается: когда наступит Россия духовно оздоровевшая (ой, когда?), да если будут у нас материальные силы, – учредить бы нам собственные литературные премии – и русские, и международные? В литературе – мы искушены. А тем более знаем теперь истинные масштабы жизни, не пропустим достойных, не наградим пустых.

Александр Солженицын «Угодило зёрнышко промеж двух жерновов» (1998­–2003)

У Яшуты было отличное настроение — он впервые обманул отца. Сам, лично, без подсказки старших братьев. И отец, кажется, ему безоговорочно поверил. Ну а разве могло быть иначе после стольких лет примерного поведения и «пятёрок» в дневнике? Как говорится, сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя.

Доброе имя, похвалы преподавателей, хорошее мнение приятелей и соседей — всё это вкупе представлялось сейчас младшему Ласкину неким большим неосязаемым кошельком, набитым доверием окружающих как деньгами. Да, именно так всё в жизни и устроено! А зачем ещё нужно добиваться расположения чужих и близких, если его нельзя будет потом выгодно вложить в какое-нибудь амурное дельце или потратить на вульгарные развлечения?

Итак, сейчас Яшута должен был бежать на встречу клуба начинающих авиамоделистов. Или шахматного кружка? А, может, общества юных любителей материнского языка? Хлать, всё вылетело из головы! Яшута не сдержал улыбки, будто внезапно вспомнил старый анекдот и наконец понял его смысл.

Спроси молодого Ласкина сейчас, что конкретно он наговорил своему многоуважаемому отцу — учителю года солу Александру, тестю наследника первых Вразумлённых, — он бы и не сказал наверняка.

Хлать! Хлать! Яшута весело повторял про себя ругательства, ступая по первым осенним лужам. Серая, кое-где радужная из-за бензина вода звонко хлюпала в такт его бранным мыслям. Юноша топал, не разбирая дороги, в своих новых начищенных, прогуталиненных туфлях на толстой подошве, не пропускавшей ни одной капли.

Над головой вторым небом раскинулся чёрный зонт с минималистичным изображением льва — эмблемой популярного модного дома. Солу Александру, этому тонкому психологу, стоило бы насторожиться, когда его младший сын внезапно почувствовал тягу к брендовым вещам.

Но гордый отец был слишком уверен в своих отпрысках. Чтоб его любимый сынок, двойняшка единственной дочери, бегал на свидания с системной женщиной? Да ни в жизни! Глупый отец!

Яшута продолжал недобро и весело улыбаться, еле давя в себе желание рассмеяться прямо посреди мрачной улицы. О, Венера, только ты из всех небожителей знаешь, как приятно порой нарушать правила, разочаровывать самых близких! Яшута ликовал, сердце билось в такт всё учащающимся шагам. Зонтик подпрыгивал над головой, скрывая от «преступника» посветлевшие облака.

Прохожие уже попрятали зонты и дождевики, а Яшута всё продолжал вглядываться в свой чёрный «небосвод», с купала которого на него взирал оскалившийся лев.

Паша ждал на последнем этаже гостиницы-высотки для туристов из дальних регионов. Раньше, до Триумфа, в этом комплексе из трёх больших зданий принимали дипломатов и артистов с иностранными паспортами. После победы в Последней мировой владельцы бизнеса не изменили профиль, продолжая ориентироваться на визитёров издалека: всюду здесь висели таблички и объявления на разных заокеанских языках. Жители Равнины и Столицы тут почти никогда не останавливались. Одним словом, это было отличное место для тайных свиданий.

Вот раздались чьи-то нервные шаги. Паша вздрогнул, отчего-то пряча за спиной свой белый зонт, словно передумавший сдаваться солдат — белый флаг. В нескольких метрах от юноши открылась дверь, и в коридоре показалась прекрасная дама в снежном манто.

Нет, это не она — выдохнул Паша. Тем более, роскошную незнакомку сопровождали несколько её спутников. Они, заговорщицки поглядев на бедного юношу, прошли к лифтам. Неужели догадались? Паша проводил временных соседей глазами ни жив ни мёртв. Ему было стыдно, страшно, дико находиться здесь. Элитная гостиница виделась ему злачным притоном.

Когда уже кто-нибудь придёт? — томился Ласкин не находя себе места. Чтоб как-то отвлечься от шальных мыслей, он начал шарить глазами по углам и потолку в поиске скрытых камер. Вот там, кажется, одна есть. Паша поглядел прямо в чёрный стеклянный гриб у дальней противоположной двери. Всё, теперь он попался. Его засняли, и, если что, ему будет не отвертеться.

Сколько людей после увидят эту запись? Сколько судей, адвокатов, прокуроров, присяжных? А потом наверняка и по телевизору покажут в какой-нибудь популярной передаче про реальные преступления.

Паша тяжело сглотнул. Всё внутри него сжалось. Ему не хотелось ни есть, ни пить, ни спать. Даже в компании своей драгоценной возлюбленной. И вместо того, чтобы представлять её, нежную, грациозную, спокойную, он представлял себя — бледного и неподвижного, лежащего где-то в лесополосе.