Спящая

Глава 3.

Лена стояла перед ржавой железной лестницей, на которой висела та самая вывеска, написанная маркером на листе. Никто бы не подумал, что за этой лестницей прячется портал в другой мир.
Кроме неё.

Перед ногами — чемодан.
Небольшой, потёртый, с замком, который клинил. Слишком маленький, чтобы переехать в целую новую реальность. Даже смешно. Лена пнула его носком ботинка ближе к лестнице, с ненавистью к собственной нерешительности.

Её пальцы дрожали.

Прошло семь дней с момента, как она прошла проверку на магические способности, семь дней с момента как новый знакомый Тео показывал ей абсолютно немыслимое место в параллельной вселенной. Семь дней снов, в которых Азарин оживал, и дней, в которых реальность казалась куда более блеклой.
Семь дней. Четыре из них она провела дома — в попытках объясниться с родителями. Рассказывала о "поездке по обмену", о "шансах, которые нельзя упустить", о "новом университете".

Речь, отрепетированная до запинки, звучала почти правдоподобно. Почти.

Но мама с папой не поверили. Ни одному слову. Не отпустили. Осталось надеяться только, что дядька в чёрном мундире не наврал и её родители потом от неё не откажутся.

Семь дней тревожных прогулок по улицам, которые больше не казались родными. Семь дней попыток не сойти с ума от собственного решения.

А ещё была Ксю.
Подруга сразу вычислила безбожное враньё. Пыталась добиться правды, но ничего, кроме заготовленной легенды, не услышала.

Тогда Ксю выжгла её взглядом, сказала: "Ты мне больше не доверяешь" — и ушла.
С тех пор ни одного сообщения. Пустота.

Зачем ей вообще всё это нужно?
Дома всё более-менее устроено. Да, не важная шишка, но и не никто. Есть родители, есть друзья. Учится в одном из самых престижных вузов страны. Да, социология — не самый топовый факультет, но зато на бюджете. Два курса уже оттарабанила — и теперь снова всё с нуля.

В этом мире она точно могла бы построить свою жизнь. Зачем переться в какую-то неизвестность?

Лена вцепилась в ремешок чемодана так сильно, что побелели костяшки пальцев. У неё ещё было время передумать. Она могла развернуться, вернуться домой. Попросить прощения. Списать всё на стресс, галлюцинации, на бессонные ночи. Забыть, как странно всё началось.

Но как же мечта?

Немыслимо, но именно у неё — предрасположенность к магии. Она никогда не чувствовала себя какой-то супер-звездой, но и серой массой тоже не была. Всегда что-то ощущала — будто мир не только тот, что перед глазами.

А теперь… её любимые фэнтези-книги внезапно стали не совсем фэнтези.

Да чего уж скрывать — каждая девчонка с таким же, как у неё, романтичным складом ума мечтала оказаться в такой истории. Вот и она мечтала. Молча. Пока читала. Пока засыпала. Зная, что это — не про неё.

"Лучше попробовать и пожалеть, чем жалеть, что не попробовала", — промелькнули в голове слова покойной бабушки. Лене стало горько. Бабушка всегда верила в неё. Именно она всегда говорила, что Лена особенный ребёнок. Именно она приучила к тонким вещам — к интуиции, к символам, к разговорам за чашкой кофе с густой гущей на дне. Любила разложить карты, погадать. Шептала: "Ты не простая, внучка".

Лена больше не могла дышать в своем мире. Тут всё будто давило: стены, взгляд родителей, молчание Ксю, голос внутри, который спрашивал каждое утро: "А зачем ты вообще здесь?"

А в том, новом, неизвестном… возможно, тоже не будет. Но хотя бы — будет шанс.

Лена подняла голову. Ветер снова тронул вывеску, и та издала тихий, потрескивающий звук, будто нетерпеливо шептал: «Ну? Решилась?»

Вдруг голове сработал голос — тихий и циничный:

"А что, если ничего этого и нет? Что, если всё — галлюцинация? Я просто всё это придумала или мне приснилось, а я решила, что это правда. Сейчас я поднимусь туда, а там никакого портала — только тёмный заброшенный коридор? Что, если ты просто устала, устала слишком сильно, и теперь играешь с воображением, пытаясь спастись? А это всё — фантазии, придуманные от отчаяния?"

"Не проверю — не узнаю", — твёрдо сказала она. Как говорил её папа: "За спрос денег не берут. Не знаю, к чему эта поговорка здесь, но лучше я зайду туда и разочаруюсь, чем не зайду никогда и всё забуду».

Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Лестница скрипнула под ногой. Портал ждал в тени, в глубине заброшенного коридора.

***

Лена очнулась уже в знакомой обстановке.

Она моргнула, села, осторожно оглядываясь.

— Вернулась всё-таки, — раздалось из угла с той же мягкой, как будто лениво насмешливой интонацией.

Та же комната. Та же женщина. Мисс Таллис. Только теперь всё не казалось пугающим.

— Неужели это всё-таки не сон... — пробормотала Лена, отбрасывая с лица спутанную прядь волос.

— Ни в коем разе, — весело отозвалась Мисс Таллис, не отрываясь от кипы бумаг. — Смотрю, ты уже адаптируешься к переходам. Не кричишь, не плачешь и пришла в себя куда быстрее, чем в прошлый раз. Есть прогресс.

Лена медленно поднялась. Ноги подкашивались, в голове тихо звенело. В прошлый раз всё было слишком стремительно, на адреналине, и она даже не осознала, как тяжело дался сам переход.

— Пей, — скомандовала Таллис, кивая на кружку у изголовья кровати. — Станет полегче.

Лена взяла в руки чашку. Она была тёплой. Напиток пах... домом. Она сделала глоток. Знакомый вкус был насыщенный, густой, немного шипящий, как газированная карамель.

— Это... кофе? У вас он тоже есть? — удивилась она.

— Это то, как твой мозг решил интерпретировать нашу адаптивную смесь, — отозвалась Таллис. — Снимает перегрузку, стабилизирует биополе, делает тебя менее зеленой на лице. Удобно.

Лена улыбнулась краешком губ. Хоть что-то напоминающее прежнюю жизнь.

— Допьёшь — и вперёд. Тебя уже ждут на инструктаж. Не засиживайся. Видишь, сколько у меня тут бумаг? Всё вы, переселенцы, сдались вы мне, — фыркнула Таллис, деловито ставя подпись под каким-то свитком. — Но деваться некуда. Кто-то должен держать мир в порядке.