Срамота. Кот в деле

Глава 2. Круглая сирота

1.1

— Цы-ы-цык-цык-цыц, — вместе с ласковым ветерком неслось с улицы в распахнутое окошко. Легкая занавеска уютно шуршала по подушке. Пахло летом, морем, отпуском, глаза было открывать лениво и сон хороший, вот бы еще голова так не болела.

— Цык-цыц-ки. Си-и-ись-ки! — орнула пичуга.

Обалдеть, концерт. Я прижала дорогое руками. Мало ли что, раз так убиваются. И открыла глаза.

На высоком резном комодике, на стопочке книжек рядом с канделяброй (именно канделяброй, уж очень хитро вывернутая штука) сидела длинноухая, местами плешеватая белка и сосредоточенно жрала. Усатые щеки двигались, усы подергивались, глазки бусинки смотрели прямо на меня. Над ушами, странными, будто бы белка была внебрачно-усыновленной дочерью кроликов, нависал расфуфыренный хвост.

— Дождалась, — сама себе посочувствовала я.

Размах и детализация бреда поражали воображение, но в целом приходились по душе. Тело же лежало на перинах, чувствовалось своим… Особенно голова.

Если бред от больной головы, почему я чувствую, как она болит?

Так. Стойте. Какие белки? Вроде кот был. Здоровый, серый, морда наглая, пролез впереди меня в лифт и все там сломал своими лапкищами.

— Цыц-цык-пи, — продолжала разоряться птица. — Цык-цыц-пи. Пи-и-и… —

Я затаила дыхание.

— Цык, — кратко подытожила пичуга и заткнулась.

Ладно. Цензура есть цензура.

Приступим к осмотру.

Небольшая спальня, кровать, комодик с белкой, креслице. Шкаф в углу. Другой, а не тот, в который я вышла.

Руки вроде мои. Но не поручусь, может просто похожие. А все остальное… Я приподняла одеяло, тонкое и почти невесомое, и скривилась. Не знаю, как выглядят ночнушки у монашек, но кажется вот так.

Ощупала голову. Нашла две шишки и вялую фиалку. То ли меня так неуверенно к погребению готовили и передумали, то ли порадовать хотели, но давно. А как весело все начиналось! Жаль, что закончилось без меня на самом интересном месте.

Рядом с кроватью на табуретке имелся медный таз с водой, кувшин и стопочка полотенец. Одно полотенце валялось рядом с подушкой. Наверное сначала у меня на лбу лежало.

Смысл, если шишки на макушке и затылке?

А тому горячему парню так же досталось, или я за себя и за него огребла, шишки-то две?

Ой, фу-у-у…

Зря я попыталась встать. В глазах потемнело, навалилась душная тошнота, я мгновенно взмокла. Слабость накатила такая, что даже моргать было тяжело, не то что пальцем шевельнуть.

Лежала слушала, как белка скорлупой на пол сорит, а на улице кто-то разговаривает. Что говорят — непонятно, потому что все друг другу мешают. Будто сразу слышишь диалог на иностранном языке, а поверх теми же голосами его перевод на понятном.

Голосов стало меньше, болтовня превратилась в ворчание и переместилась в дом. Добавились звуки шагов. Затем дверь открылась. Шаги приблизились. Глаза открылись.

— А где? — спросила я склонившуюся надо мной женщину. Ту самую, которая вчера про срамоту и разложение моральных устоев орала, когда меня темнокудрый прелестник страстно лобзал и так крепко обнимал, что ребра хрустели.

— Кто где? — глубоким приятным голосом обеспокоенно уточнила она и забегала глазами по сторонам, выискивая подозрительных «кто».

Белку пропустила….

— Всемогущество, несметные богатства, дождь из мужиков, — пояснила я.

Еще вчера, падая в обморок, я все про себя поняла, так что решила на всякий случай уточнить, к чему готовиться: к спасению мира, коронации или внезапному замужу с тройней.

— Что? — У поборницы морали даже очки удивились.

— Ну... Принцы, лорды, драконы?

Кажется, я зря надеялась на устойчивость собственной психики, потому что происходящее словоизвержение было слишком похоже на припозднившуюся истерику, а истерику не остановить, поэтому:

— Эльфы, некроманты? Лопата? Рояль в кустах?

Тётушка выглянула в окошко, с подозрением уставившись на пышно цветущие кусты, которые я заметила мельком во время попытки встать.

Пичуга опять пропела о святом и пошёл дождь. Обычный. Без мужиков. А женщина шлепнула себя по щекам, мне на лоб мокрое полотенце и убежала.

Я только-только успела от полотенца избавиться, как она вернулась. С мужиком.

Я уж было обрадовалась, что для меня. А потом пригорюнилась. Действительно, для меня.

— Бредит, как есть бредит, уважаемый ньор Лакх, — жаловалась тетушка, и в ее голосе явственно пробивались кокетливые нотки.

Понимаю, мужчина приятный, в возрасте, с лучиками в уголках глаз. В рубашке, цветастом жилете и сюртуке, или как оно правильно называется? На плечах блестели бисеринки от дождя, хотя сам дождь прошел так же внезапно, как и начался. Шляпа еще была, которую мужчина снял, когда в дом вошел и держал теперь в руках вместе с саквояжем. Пахло аптекой.

2.2

— А где белочка? — удивилась я, обнаружив, что с появлением мужчины белка не просто пропала, но и мусор за собой убрала.