Срамота. Кот в деле

Глава 9. Золото из нужного места

Надежда, что приставучего Эреди и близко с нашим домом не будет, рассыпалась прахом. Но попозже. С утра мы навестили ньора Лакха.

Дунья Колль собиралась к доктору, как под венец, причем что осматривать должны были меня. Я обошлась умывальным тазом, расческой и лентой в волосах.

За попытку примерить шортики из комплекта получила по рукам и очередные панталоны. Благодарила местных Вышних, что корсеты тут были не как в семнадцатом веке, а вполне цивилизованные, встроенные в платье.

Конструкция держалась за счет множества уплотнительных швов, какой-то хитрой ткани и небольшого числа упругих тонких полос, похожих на порядочный технологичный пластик, на деле оказавшийся костями местного моллюска. Полосы перед стиркой надлежало извлекать, а потом всовывать обратно.

А знаете, мне нравились эти рюшики-цветочки. Идешь вот так павлиночкой по улице, подолом камешки метешь… Ой…

— Платье приподними, бестолковка, будто первый раз юбку надела.

Дунья Колль вышагивала важно, опиралась на тросточку с гнутой ручкой клювом и по сторонам смотрела ястребом.

Перед крыльцом больницы ястреб превратился в цесарку.

Я удивилась волшебной метаморфозе, получила нагоняй за открытый рот и мы вошли.

Пока доктор с нянькой друг дружку приветствовали, я успела дважды рассмотреть приемную, пересчитать грамоты на стеночке и корешки книг, поиграть в «любит — не любит» на стоящих в узкой витрине флакончиках, позалипать в окно, попить воды и сковырнуть из вазы несколько виноградин.

— Кх-кх! — я звучно напомнила, что я тут, когда в ворковании обозначилась короткая пауза.

Прелесть какая. Эти двое краснели как подростки застигнутые за первым поцелуем. Они и правда совсем про меня забыли.

Дунья закудахтала, доктор засуетился и пригласил меня в кабинет.

Мне провели нехитрый тест на кратковременную и долговременную память со словами и картинками, осмотрели побитую коробкой голову. Шишек там уже и в помине не было.

Когда ньор принялся задавать вопросы, как бы между делом, я почувствовала себя как на сеансе у психиатра.

Дотошный доктор отмел физическую причину моей амнезии и взялся за психические?

Я прикинулась шлангом, улыбалась и бухтела, что не помню. Меня отпустили, но я была уверена, что ньор продолжит рыть. К тетушке пристанет, скорее всего. Хих. Вот им лишний повод для встречи.

Прощались они с дуньей Колль так же трепетно, но уже недолго. Доктор был приглашен на обед на недельке и мы вышли.

Обратно к дому дунья шла, будто кол проглотив, иногда вздыхала и замедлялась, потом снова решительно ускорялась.

— Нянюшка, что это с вами? У вас такой вид, будто вы в серебряную ложечку в душевном порыве слямзили, за пазуху сунули, а теперь мучаетесь от совести и потому что натирает.

— Слям… Что? Где ты этой похабени набралась? — надулась дунья, потом сдулась и призналась: — Не ложечку, журнал.

Стрельнула поверх очков по сторонам и полезла рукой под жакет.

— На развороте, — стыдливо отведя взгляд подсказала она.

От журналов в кабинете доктора можно было ожидать занудных статей о пользе подорожника, чудодейственных свойствах активированного угля и профилактики и противных картинок с болячками, но никак не чтива для барышень про сплетни и платья, а на развороте…

— О! — сказала я.

— Именно, — покивала дунья Колль. — Диаволы попутали, Наиси.

Разворот украшала выкройка комплекта белья с укороченными панталонами. Этакий компромисс между чуточку неприлично и вопиюще безнравственно.

— Никаких диаволов, нянюшка, это в вас деловая женщина проснулась, — я перехватила ее руку, которой она собиралась поставить на себе крест. — Не страдайте. Зачем ньору в приемной такое? Только посетителей смущать, а мы этим распорядимся, как следует. И потом, думаете ньор вам этот журнал не отдал бы, если бы вы попросили? Он с виду готов вам не только журнал, но и себя целиком.

— Это все местный воздух, — смущенно опечалилась нянюшка.

— А что с воздухом не так? Хороший воздух. И городок красивый. Называется занятно.

— Какой воздух такое и название. На старом наречии значит «милые непристойности». Вот от того одна срамота на уме.

— Глупости какие. Что плохого в том, чтобы счастья желать?

— Да какое счастье?

— Обычное. Домашнее.

Дунья Колль посмотрела на меня, будто впервые увидела.

— Другая ты стала, Наиси. Еще в Нативо дите дитем, а тут будто вдруг повзрослела. — И тут же поправилась: — По речам — взрослая, а натворила вчера. И я с тобой за компанию. Что вчера, что сегодня. Ты поумнела, а я, наоборот, разума лишилась на старости лет.

— Нечего на себя наговаривать. Какая еще старость? Вон красотка. Доктор глаз не сводит и плотник кренделя выписывал.

— Плотник! — спохватилась дунья Колль.

Мы ускорились.

У калитки, нагруженный характерного вида ящиком-переноской переминался, собирая кокетливые взгляды прохожих девиц разного возраста, не сам плотник, а его «золотой» подмастерье.