Среди врагов. Равен. Том 1

1.3

1.3

Мне снилась матушка…

Звуки возни где–то над ухом отрезвили. Я почувствовала удивительную легкость во всем теле и быстро вскочила на ноги, готова защищаться. Надо мной уже не властвовал страх, а изнутри поднималась только чистая первозданная злость. Гнев наполнял вены, растекаясь по ним, словно жгучая лава.

Я сделала шаг вперед, но остановилась, когда пнула что–то перед собой носком сапога. У ног лежал отцовский зачарованный клеймор[1]. Я схватилась за рукоять, готовясь приложить немало усилий, чтобы поднять тяжелое оружие, но оказалось, что оно будто ничего не весит. Едва пальцы коснулись гарды, как руны вспыхнули.

– Эгил!

Голос матери разнесся по пространству, словно оно было зачаровано. Я быстро обернулась в поисках ее хрупкой фигуры.

– Мама? – крутила головой, но никак не могла разглядеть ее. Пока она сама не возникла передо мной. Сначала лишь слабое очертание, но потом оно все больше наполнялось красками.

– Эгил, прошу, сейчас не время для геройства. Ты должна спастись, – не отвлекаясь от меня, она выставила руку в сторону, защищая нас от кого–то из нападавших, – Защити себя!

– Но…

Я попыталась запротестовать, но она вдруг с силой толкнула меня в грудь, отчего я почти сразу повалилась. Тело снова сковали болезненные спазмы.

Окинув взглядом залы, в которых я оказалась, поняла, что каждый угол охвачен сражением. Воины вальсировали, словно в танце, и заполняли помещение, следуя за противниками. Все смешалось в кучу – свои, чужие. Теперь было не разобрать, кто защитник, а кто враг.

– Ну же!

Несколько мужчин обступили нас кругом. Теперь не ослушаться матушку стало невозможно – они отрезали все пути отхода. Я попыталась встать, но теперь не только оружие отца, но и собственные руки казались непомерно–тяжелыми.

В миг обреченности, когда казалось, что заговорщики неизбежно одержат верх, матушка, словно светоч надежды, встала между мной и опасностью. Ее взгляд, ее уверенные движения – все говорило о том, что она и только она может поставить точку в этом сражении. Вера в хороший исход робко поднимала голову, когда я увидела, как с ее пальцев сорвались первые атакующие заклятия. Теперь нападавшие сосредоточили все внимание на ней, меня же отбросили в сторону, чтоб не мешалась. Теперь уже не я была желанным трофеем, олицетворяющем победу, и только лишь мешалась под ногами.

Чувствуя себя совершенно бесполезной, я во все глаза смотрела на нее. Каждый взмах маминой руки возвращал мне утраченную надежду. Я не могла отвести взора – казалось, она сможет преодолеть все, совершить невозможное. Ей не требовалось произносить слова, лишь совершать короткие выпады, и многие из окруживших ее падали с обугленной плотью, слабо клокоча в предсмертной агонии. Очень быстро ее окружение стали составлять мертвые тела, валяющиеся под ногами, в живых оставалось все меньше людей.

Но, чем больше она ворожила, тем слабее становилась каждая новая атака. Она так расходовала силы, что почти полностью исчерпала источник, теперь забирая собственную жизненную энергию. Под потухшими глазами пролегли темные круги, щеки казались все более впалыми, знаки на ее лице вдруг тоже потускнели, а выпады стали менее энергичными. В какой–то миг она, споткнувшись о ногу кого–то из мертвых, оступилась. В тот же миг из носа пошла кровь.

– Спасайся, Эгил! Спасайся! Беги же!

Качая головой в отрицательном жесте, я все же подчинилась. Попятившись, на четвереньках я отползала все дальше, пытаясь скрыться. Мама безотрывно следила за тем, как я отдаляюсь. Послала последнюю красную вспышку и вдруг странно дернулась. Из ее рта хлынула кровь, заливая красивый небесно-голубой кафтан.

– Э…Гил…

– Нет… Нет!

Собственный крик все еще стоял в ушах, когда я очнулась. Надо мной стоял незнакомец, прижимая к шее лезвие. Его фигура, закутанная в простой легкий плащ, сразу выдала в нем чужеземца – жители Хильд в это время года утепляются.

– Не дергайся, – проговорил он медленно, слегка отводя клинок в сторону, – Тихо, – добавил, оглядываясь по сторонам. Он поднял свободную руку, как бы показывая, что у него нет дурных намерений, убрал оружие в ножны и протянул правую, предлагая помощь.

Я потянулась, обхватывая холодные пальцы, но, как только он слегка потянул на себя, вцепилась в чужую руку зубами и изо всех сил, превозмогая боль, бросилась в сторону.

– Да стой же! Несносная!

Останавливаться я и не думала. Мокрые ветки хлестали по лицу, одежда цеплялась за кустарник, но я упорно продиралась к свободе, все еще веря, что мое пробуждение – явление, посланное материнской любовью, ни что иное, как знак, что я спасусь.

«Все не может быть зря»

Даже голос в голове запыхавшийся. Преодолев несколько аршинов вверх по пологому склону, почувствовала, как в глазах начало темнеть. Вдыхать было больно, раненый бок кровил, здоровый кололо. Закашлявшись, я повалилась ничком, утыкаясь носом в землю.

– Проклятая, я же помочь хочу!

Голос настиг меня быстро. Мужчина был проворен и ловко подхватил меня, закидывая на плечо.

– Молчи, если жизнь дорога, принцесса Хильд.

Внутри все похолодело. Что могло выдать меня? Я одета в простую походную одежду, на мне никаких знаков отличия.

Только если… Мысль оглушила.

«Значит, ему известно о готовящейся встрече с императором!»

– Отпустите меня… Мне нужно домой, – я едва не хныкала. Надеялась, что он внемлет моей мольбе, вдруг расщедрится и правда отведет меня к матери.

– Нет, волчица.

– Почему нет?! – запротестовала я, задергавшись и извиваясь точно змея.

– Нет у тебя дома.

Меня словно накрыло безумие. Я заколотила руками и ногами, пытаясь освободиться:

– Пусти меня! Я отправлю тебя к праотцам! Проклятый эрги[2]!

К моему удивлению, подобные уговоры возымели эффект. Мужчина остановился и сбросил меня, точно мешок с навозом. Воздух вышибло из легких, я свернулась калачиком, пытаясь сделать хотя бы вдох.