Среди врагов. Равен. Том 1

3.2

– Да что ж вы такое говорите–то?

Сегодняшние откровения грозились свести меня с ума. Слова, что произносила эта пожилая женщина, были похожи на бред.

– Вознося хвальбу и просьбы к богам, памятуй о Фрейе, прошедшей тот же путь, что предстоит тебе, – с улыбкой произнесла она, – Она, хоть и из ванов, поселилась в Асгарде[1] в знак доброй воли. Никто не хочет, чтобы ты забыла, кто ты есть на самом деле. И зла тебе никто не желает.

Я отвернулась, не желая мириться с тем, о чем она говорила.

«Сказки! Эдды какие выдумала, достойные самых прославленных скальдов[2]!»

– Вижу, не по нраву тебе услышанное, – Марвия пожевала губу, – В знак доброй воли императора, – проговорила она это неискренне, словно сама не верила, что произносит, – Отвечу на один любой твой вопрос. Без запретов, – женщина развернулась к столу и потянулась к мешочку на поясе. Покопавшись пальцами, достала горсть костей разного размера. На большинстве из них были насечки.

– Я думала, вам запрещена эта магия, – я снова ощетинилась, снова язвила. Казалось, только эта старушка честна со мной, не участвует в сложных распрях и заговорах. А на самом деле, все это время она играла свою роль, – Неужели ваш «единый» не испепелит вас на месте?

– Хм! – весело ухмыльнулась Марвия, покачав головой, – Единого я в глаза не видела. А с ванами видалась, и магию их знаю. Спрашивай!

Перевоя взгляд с лица женщины на руки, я судорожно думала. Меня истово мучили лишь три вопроса: узнать об убийце отца, узнать о судьбе матери, узнать о том, что происходит в Хильд. Но могла спросить я лишь что–то одно.

«Как бы схитрить?» – размышляла я, прикидывая всякие формулировки. Подумала, подумала и решилась.

– Что сейчас происходит в моей стране? Я имею в виду… Мне нужно знать о судьбе Хильд. В чьих она руках?

– Не о матери спрашиваешь, хитрая кюна?

Кости полетели на стол, падая практически бесшумно. Глаза вёльвы закатились, обнажая пронизанные красной сетью белки, руки бездумно шарили по столу, раскладывая мелкий атрибут в какой–то странный рисунок. Женщину несколько раз тряхнуло прежде, чем она заговорила:

– Хильд в большой опасности теперь. Власть кюне Киа не досталась, не признали ее младшие ярлы. Советом правят, стараются. Но кто–то в их рядах с червоточиной. Кто–то, кто не только мира не хочет, но и существования страны.

– Слишком туманно! – возмутилась я, – Кто этот предатель?! Гунольф? Давно этот шельмец с завистью на атли глядел!

– Не тот, на кого ты думаешь.

«Как все запутано–то, Хель дери вас во всю прыть!»

– Ясно, – кисло ответила и ушла. Мне нужно было подумать. Подумать о том, как я упустила свой единственный шанс узнать о матери. Просто взяла и отправила возможность паршивому козлу под хвост. Здорово. Восхитительно.

Ве–ли–ко–леп–но!

Поежилась, вдруг представив себя в красивом длинном платье, болтающую на разные светские темы с щебечущими, как весенние птички, девушками в таких же прекрасных нарядах. А что? Уже в мыслях все больше, как они, выражаюсь!

***

В одну из ночей мне снилась матушка…

– М–мама? – звук собственного голоса растворился, рассеялся.

Позвала, еще не видя ее, но чувствуя присутствие. Ощущения, которыми сейчас дышала Киа, напугали меня. Такая буря, такое смятение. Опасная гремучая смесь из страха и злости. Я будто бы смотрела на мир ее глазами, в которых отразился атли. Гораздо моложе, чем я его помнила.

– Почему ты горюешь, Киа? – он бережно коснулся ее живота. Я ощутила это так явно, словно была частью ее тела, будто он прикоснулся ко мне, – Я ведь так счастлив.

– Многие яды так и действуют, Ингвальд. Сначала одурманивают, чтобы ты испытывал удовольствие, а потом убивают, – ее руки, как мои собственные, потянулись следом за руками мужа, но, так и не коснувшись тела, она резко одернула их, словно запрещала себе привязываться к ребенку.

Ко… Мне?

– Объясни же мне, жена! – вспылил могучий воин, боясь, что возлюбленная решится на страшное преступление.

– Я нужна Хильд как воин. Это все испортит! Ты знаешь, я и так была вынуждена бежать. Когда, казалось, я смогла ощутить вкус спокойствия, сердце снова начинает разрываться на части от ужаса. Гнев асов слишком велик! Веруя в конец всего сущего, они опасаются детей, рожденных от людей, как и нашего вмешательства в дела Мидгарда. Я подвергну опасности не только себя, но и… – в бессилии она сжала кулаки, – Я совершила ошибку, Ингвальд.

Атли бережно положил мощные ладони на хрупкие плечи, осторожно сжал, ласково провел до самых кистей:

– Киа, я знал, что ты можешь уйти. Всегда знал. Но не лишай меня единственной частички, что всегда будет связывать меня с тобой. Хочешь вернуться домой – я пойму, но не… – слова давались трудно. Он выглядел так, словно в глотку ему запихнули целый сугроб. Он дышал так шумно, сопя носом, и все никак не мог подобрать нужных слов, – Не совершай ошибки. Я умоляю тебя.

Казалось, ее глаза расширились. Я увидела, как уверенная рука скользнула к его щеке, будто сама ощутила покалывание пока еще короткой бороды. Между ними происходил какой–то немой диалог, наполненный нежными обещаниями, ласковыми прикосновениями.

Было ощущение, что я подглядываю. Стало как–то неловко, стыдно. Я пыталась заставить себя отвернуться, но не могла предпринять ничего.

Я была ей.

Видение постепенно развеивалось, оставляя после себя щемящее чувство груза принятия тяжелого решения.


Киа и Ингвальд

_______

[1]Асгард – обитель богов–асов, существ порядка, противостоящих ванам, существам природы;

[2]Скальд – древнескандинавский поэт и певец.