Среди врагов. Равен. Том 1

5.4

5.4

Я вдохнула свежий воздух полной грудью и впервые за несколько месяцев улыбнулась. Не смотря на старания академических лекарей, заживать пришлось долго. Перелом ключицы дело не шуточное, особенно, когда ты еще и вредишь себе.

Мысли о жуткой ночи накатывали с каждым пробуждением.

«Вот, мечтала убивать имперцев – получи!»

Желала, да. Но не так. Не детей. Не… Так! Сражаться на поле боя одно, а это – совсем другое.

Воспоминания о прошедших событиях оглушительной волной накрыли меня, сопровождая происходящее в крохотном бараке раскатом молнии таким громким, словно Тор[1] ударил Мьёльниром по наковальне.

Я замерла у входа, не решаясь сделать этот шаг. Хотелось воспротивиться, больше не истязать себя виной и памятью о полученной боли. Но что–то неумолимо возвращало меня сюда.

Сделав шаг, я споткнулась о порог: мир перед глазами пошатнулся и на короткий миг будто потух. Померкли и тонкие стены грубо сколоченного барака, и очертания кроватей. Я не видела перед собой ничего, кроме озверевшей толпы.

Они без труда удерживали извивающуюся девочку. Меня… Такую маленькую, хрупкую.

Одна. Беззащитна.

Вот Айван зажимает ей рот, мне. В ответ я вгрызаюсь в мягкую плоть влажной ладони. Тут же чувствую металлический привкус на губах.

И обрушившийся шквал ударов. Я снова и снова чувствую, как ноют сошедшие синяки. Вижу, как она, то есть я, вскочила, как отчаянно отбивалась, как зажегся тот недобрый опасный блеск в глазах. Эта разрушительная сила, что дремлет во мне: они даже не представляли, как были близки к тому, чтобы погибнуть. Мама запечатывала ее, помогала сдерживать, но теперь ее рядом нет.

А мой гнев лишь растет…

Картинка словно смазалась. Эгил пошатнулась, когда Онстан нанес ей удар. В груди снова заныло. Этот момент… Я готова была провалиться в темноту и утянуть с собой всех участников этого видения. Может, если бы я попыталась их убить, погибла и сама?

Приглушенные отголоски чужих криков не отпускали меня из морока.

«Рант!»

Сердце замерло. Несколько мгновений я еще пыталась сфокусировать взгляд на нем, но все равно возвращала его на ненавистное лицо, преисполненное злобой и уверенностью.

Рант ударил. Крепко. Жестоко.

Словно время потекло медленнее, и я заметила, как золотое свечение, издаваемое его руками, проникло в тело Онстана, а затем, рассеявшись в ночной дымке, напоследок коснулось и меня.

«Не… Болит... Не болит!»

Рука потянулась к ключице, ощупала. Сейчас цела и лишь немного поднывала, когда я излишне нагружала руку, но тогда… Я совсем не заметила, как мне стало легче. Это Рант сделал!

Я по-новому взглянула на парнишку. Я и так обязана ему жизнью, но это было чем–то большим. Он мог и не пытаться облегчить моих страданий, но сделал это. Чем он заплатил магии за эту «вспышку»?

– Волчонок!

Я быстро обернулась на вход, ожидая появления Николло, но, вот, видение стало рассеиваться, а я оказалась сидящей на ступенях, ведущих из лазарета вниз, сдавив виски руками, словно тисками. Подняв взгляд, наткнулась на его, обеспокоенный, встревоженный.

– Зачем ушла одна? Я же сказал, что встречу!

– Я ведь все еще здесь, не ругайся! – я попыталась что–то пробурчать, но вышло вполне себе приветливо. Позволила дворянину приобнять меня, и сама не заметила, как расплылась в улыбке.

Мою зиму в лечебнице скрашивало его нечастое появление. Так я хотя бы могла быть в курсе последних новостей. Как–то хлюпик заявился совсем грустный. Тогда–то я и узнала, что Лерну отстранили и отправили куда–то ближе к границам Хильд продолжать службу в армии. Заботу о черных взял на себя какой–то другой Магистр, однако теперь вопрос стал достаточно остро. Так что из лазарета мы сразу направились в центральный корпус академии, где мне и Николло предстояло участвовать в разбирательстве.

– Что мне говорить? – выспрашивала у наставника я, – Меня могут отчислить? Вот бы норны смилостивились и привели меня обратно домой.

– Волчонок! – возмущенный голос Николло вырвал меня из мечтаний, – Путь домой тебе заказан. Забудь!

– Ой! – я остановилась и насупилась, но он потянул меня дальше, пока я закатывала глаза и недовольно пыхтела, – Тогда пусть переведут!

– Еще чего удумала? Так это не работает. Куда распределили, там и будешь.

– Эй! – теперь я дернула его за руку, – Ты что, из–за этой свиньи переживаешь? Да эту козлицу и погребальный костер не исправит! Кто доверил ей детей?!

Мужчина тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Мы остановились у величественного здания академии. Я снова смотрела на шпили, которые едва можно было различить за низкими облаками, Николло же в задумчивости сжимал кулаки.

– Это будет… Сложно. Храни нас Единый…

***

Зала казалась воистину огромной для такого скромного количества людей. Император выглядел грозным. Я видела его лишь однажды, но, думаю, сейчас он был в полнейшей ярости. Зрелое лицо покраснело, мужчина прохаживался рядом с Николло, точно коршун, нацелившийся на жертву, а наставник только понурил голову.

– Как ты это допустил, Николло?! – вопрошал властитель Равен, багровея все сильнее. Казалось, его вот–вот хватит удар. Похоже, безопасность студентов волновала его куда больше собственного здоровья, раз он сам, лично, не беспокоясь об измятой королевской мантии, теперь кричал на одного из своих подданных, – Ты ручался за Лерну, но она в очередной раз продемонстрировала жестокость и легкомыслие! Эти дети – будущее Империи Равен! Неужели мне необходимо объяснять тебе подобное?!

– Нет, Ваше Императорское Величество. Я осознаю, что допустил ошибку, не меньшую, чем Магистр Лерна. Ей было необходимо императорское прощение, а я проявил сострадание к небезразличной мне женщине.

– То есть, жалость? – взвился император.

– Нет, Ваше Императорское Величество, – снова покачал головой Николло, – Я имел в виду именно сострадание. Я не стал просить за нее, хотя мог. Предложил заслужить. Я был уверен, что она в состоянии позаботиться об учениках.