Срочно! Требуется муж для Тёмного Властелина

Глава 3

Тишина, воцарившаяся в бальном зале при моём появлении, была густой, осязаемой и сладкой, как старый выдержанный портвейн. Она длилась ровно столько, чтобы каждый успел осознать масштаб собственной ничтожности. Я стояла на вершине парадной лестницы, позволяя пламени факелов поиграть в звёздах на моей юбке и заставить рубин в диадеме вспыхнуть кровавым пожаром. Я не спускалась. Я снисходила.

Зал, оформленный к событию, представлял собой идеальный баланс между дворцовой роскошью и личным представлением об аде. Высокие своды терялись в дымке ладана. По стенам, вместо безобидных фресок, извивались гобелены, изображающие сцены великих побед моих предков — например, «Избиение светлых эльфов в пещере сияющих грибов» или «Великая порка нерадивого демона смуты». Скелеты-музыканты в углу замерли в немой паузе, костяные пальцы, занесённые над инструментами.

А внизу, подобно пёстрому, застывшему морю, стояли они. Претенденты. Два с лишним десятка мужчин (и нескольких существ неопределённого пола), разодетых в свои самые дорогие, самые грозные, самые нелепые наряды. Я медленно повела взглядом по этому ряду, и мне захотелось снова засмеяться. Но вместо смеха мои губы лишь слегка изогнулись в выражении холодной, отстранённой вежливости, которую я отточила за века правления.

Первым нарушил тишину, конечно же, лорд Малкон. Он шагнул вперёд, и волна запаха мокрой шерсти, болотной тины и чего-то пряного, вероятно, предназначенного этот запах перебить, докатилась до меня даже на высоте. Его плащ, который с восторгом описывала Лирель, оказался сшитым, кажется, из шкур несчастных болотных тварей, ещё сохранивших на себе клочья мха.

— Ваше Мра… то есть, Величество! — прогремел он, падая на одно колено с таким грохотом, что, казалось, дрогнули хрустальные подвески люстр. — Лорд Малкон из Предела Теней является! Дабы предложить вам свою руку, своё сердце и… э-э-э… пять тысяч болотных грифонов в приданое!

Я не пошевелилась. Лишь опустила на него взгляд, как на интересное, но слегка неприятное насекомое.

— Лорд Малкон, — произнесла я, и мой голос, тихий, но отточенный, как лезвие, заполнил собой всё пространство зала. — Ваша готовность служить… трогательна. Однако, грифоны, как известно, отличаются скверным характером и ещё более скверным запахом. Не является ли это метафорой?

В зале пронёсся сдавленный смешок. Малкон покраснел (его лицо приобрело интересный свекольный оттенок) и замер в неуверенности, не зная, вставать ли ему или продолжать стоять на коленях.

Я милостиво кивнула, позволяя ему подняться, и перенесла взгляд дальше. Граф Хельгард стоял неподвижно, как ледяная статуя. Вокруг его ног действительно расходился иней, и дамы в шелках осторожно отодвигались, чтобы не отмокли подолы. Его костюм был выдержан в бело-серебристой гамме, и от него буквально веяло холодом вечной мерзлоты.

— Граф Хельгард, — сказала я. — Рада видеть, что вы принесли с собой частицу своих владений. Надеюсь, это не означает, что в вашем сердце царит та же вечная зима?

Это был прямой вызов. Или попытка кокетства. Смотря как воспринять. Хельгард склонил голову ровно на один градус. Его голос, когда он заговорил, действительно напоминал треск ломающегося льда.

— Ледяное сердце, Ваше Величество, может хранить пламя верности. Не растаяв, но отражая его вечный свет.

О, неплохо. Поэтично и пафосно. Почти как у Марго. Я позволила себе лёгкую, почти невидимую улыбку.

— Интригующая теория, граф. Проверим её на прочность.

Мой взгляд скользнул по остальным. Вот барон фон Штарк, стоящий на небольшой, принесённой им собственной подставке, чтобы казаться выше. Рядом — группа тёмных эльфов в изысканных, но угрожающих одеяниях, их глаза светились аметистовым огнём. Некроманты в потрёпанных мантиях с симпатичными, болтающимися брелоками в виде крошечных черепов. Два тролля, начищенные до блеска и явно страдающие в тесных камзолах. И… он.

Принц Люциан из Серебристых Озёр. Он стоял несколько в стороне, будто его сияние могло обеспокоить остальных. Его серебристо-белые волосы были убраны назад, открывая изысканные, острые черты лица. Он был одет не в броню, а в нечто среднее между придворным костюмом и лёгкими доспехами из мифрила и лунного шёлка. Он казался живым воплощением лунного луча, заблудившегося в тёмном лесу. И он смотрел прямо на меня. Не с вызовом. С интересом учёного, рассматривающего редкий, опасный экземпляр.

Наше взгляды встретились. И в его, этих светлых, как зимнее небо, глазах, я не увидела ни страха, ни подобострастия. Лишь спокойную, изучающую оценку. Это было… свежо. И раздражающе.

Я первая отвела взгляд, показав всем, что он не заслужил более длительного зрительного контакта.

— Мои гости, — начала я, сделав несколько шагов вниз по лестнице. Каждый мой шаг был мерен, неспешен. Шуршание юбки и лёгкий звон жемчуга были единственными звуками. — Вы собрались здесь, ответив на моё… приглашение. Вы видите перед собой трон Эраханда. И женщину, которая на нём сидит. Я не буду тратить слова на пустые любезности. Вы здесь потому, что хотите власти. Близости к этой власти. Или того, что, как вам кажется, за ней скрывается.

Я достигла нижней ступени и вошла в круг света от главной люстры. Теперь они окружали меня полукругом.

— Но знайте, — продолжала я, и в голосе моём зазвучала сталь, — что я не товар на аукционе. Я — аукционист. И я буду вести торги на своих условиях. Вы думаете, что пришли блеснуть остроумием, силой или богатством перед женщиной? Ошибаетесь. Вы пришли пройти проверку перед императрицей. И проверка эта будет суровой.