Срочно! Требуется муж для Тёмного Властелина

Глава 6

Тишина зимнего сада была обманчива. Она не была пустотой — она была наполнена звуками: мягким шуршанием снега о стеклянный купол, тихим потрескиванием замёрзших ветвей за стенами, собственным, слишком громким стуком сердца. Я шла по галерее, мимо кадок с сонными, тёмно-лиловыми орхидеями, питавшимися не светом, а лунным сиянием, специально запечатанным в шары из обсидиана. Воздух был прохладен и чист, пах хвоей, снегом и холодным камнем. Я сбросила с плеч тяжёлую бархатную накидку, оставшись в одном платье — холод был мне не страшен, он успокаивал горящие щёки и разгорячённый мыслями ум.

«Просто пройдусь, — убеждала я себя, чувствуя, как стены дворца буквально смыкаются вокруг. — Приведу в порядок эти измочаленные нервы. Освобожусь от этого давящего, липкого ощущения чужих взглядов, чужих желаний, чужих амбиций, что облепили меня в бальных залах, будто тяжёлая парча».

Морозный воздух сада, острый и чистый, ударил в лицо, словно целебный бальзам. Я глотнула его полной грудью, и он обжёг лёгкие, вытесняя духоту светских условностей. Снег под ногами скрипел тихо и жалобно, поглощая звуки уходящего праздника, оставляя лишь звонкую, хрустальную тишину. Но, как оказалось, сад не был безлюден.

Я услышала звук прежде, чем увидела источник. Негромкий, ритмичный, настойчивый скрежет — не сухой, а сочный, влажный. Так скрипит под лопатой плотный, идеальный для лепки снег. И ещё — тихое, ровное, сосредоточенное дыхание, из-за которого в морозном воздухе рождались маленькие облачка пара.

Сердце ёкнуло, и я инстинктивно замедлила шаг, превратив его в крадущийся. Обогнула массивную колонну беседки, увитую спящим под снежным покровом серебристым плющом, чьи тёмно-зелёные листья выглядывали бархатными пятнами из-под белизны. И замерла, затаив дыхание.

На небольшой круглой лужайке под открытым, бездонно-чёрным небом, усеянным алмазными искрами звёзд, стоял он. Люциан. Лунный свет, холодный и беспристрастный, лился на него серебристым потоком, превращая обычную лужайку в частную, магическую сцену. Он скинул свой роскошный тёмно-синий парадный камзол, расшитый призрачным при лунном свете серебром, и бросил его небрежно на сугроб, где тот лежал, как сброшенная шкура другого, официального человека. Теперь на нём была лишь простая белая рубашка из тонкого полотна, насквозь пропитанная лунным сиянием. Рукава были закатаны по локти, обнажая сильные, но не грубые предплечья, на которых играли тени от напряжения мышц. Его обычно безупречные серебристые волосы, цвета зимней луны, были слегка растрёпаны, и несколько прядей выбились на влажный от усилий лоб.

И он… лепил. С мощной, почти яростной сосредоточенностью он формировал из белой массы не просто снеговика, а фигуру. Уже угадывались очертания крупных крыльев, откинутых за спину, и изящный изгиб шеи. Под его пальцами, красными от холода, но движущимися с удивительной точностью, рождался снежный ангел. Или демон. Снег под его руками был не просто белым — в тенях он отливал глубоким синим, а на самых выпуклых местах, куда падал прямой свет, искрился миллиардом крошечных холодных бриллиантов. Каждое движение его рук было наполнено тихой, сдерживаемой силой, будто в эту хрупкую форму из снега и льда он вкладывал что-то невысказанное, важное и тяжёлое. Мир вокруг, казалось, притих и затаил дыхание вместе со мной, заворожённый этим странным, интимным и мощным таинством творения посреди спящей зимней ночи.

Я стояла, спрятавшись в тени колонны, и не могла пошевелиться. Картина была настолько диссонирующей со всем, что происходило сегодня, что мой мозг отказывался её обрабатывать. Принц Серебристых Озёр. Наследник светлых земель. Претендент на мою руку и трон. И он… играет в снег. Пока его конкуренты плетут интриги в бальном зале, пьют, пытаются выслужиться перед моими советниками, он лепит из снега кошку.

Во мне закипела странная смесь чувств. Глубокое, почти физическое раздражение от такой бесцельной, несерьёзной траты времени. И какое-то щемящее, дурацкое удивление. И злость. Да, именно злость. Потому что он снова делал то, чего от него не ждали. И тем самым приковывал к себе внимание. Моё внимание.

— Наблюдение из тени — удел ваших подданных, Ваше Величество, или это особый дворцовый этикет? — его голос прозвучал спокойно, без намёка на удивление. Он не обернулся, продолжая лепить ухо будущей пантере.

Я вышла из-за колонны, чувствуя себя слегка глупо. Мои шёлковые туфли бесшумно утопали в тонком слое снега, занесённого ветром под купол.

— Принц Люциан, — произнесла я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала. — Я полагала, вы готовитесь к завтрашним испытаниям. Мыслите стратегии. Изучаете соперников. А вы… занимаетесь детской забавой.

Он наконец оторвался от своей работы, обернулся и вытер руки о штаны. Его лицо было спокойным, лишь в уголках светлых глаз читалась лёгкая усталость.

— Забавой? Возможно. Но иногда самый прямой путь к цели — это отступить от неё на шаг. А что до соперников… — он чуть пожал плечами, — я их уже изучил. Малкон боится. Хельгард рассчитывает. Штарк торгуется. Эльфы презирают. Тролль честен. Некромант… увлечён иным миром. Стратегии строятся на фактах. А факты собраны.

— И это всё? — я подошла ближе, смотря на снежную скульптуру. Она была удивительно живой. — Вы свели сложнейшую политическую игру к шести строчкам?

— Игра сложна для тех, кто в неё играет, — ответил он просто. — Я же пока лишь наблюдатель. А наблюдать лучше на свежем воздухе, с ясной головой. Тем более, — он посмотрел на луну, серебрившую его творение, — она сегодня просила, чтобы её свет был воплощён. Хотя бы в снегу.