Срочно! Требуется няня для дочки короля мафии

Глава 4

Северов уходит решительной походкой, хлопнув дверью. Звук этот отдается во мне глухим, окончательным ударом. Я остаюсь стоять посреди кабинета, напротив его дочери, чувствуя себя нелепой, мокрой игрушкой, которую только что купили. Причем судя по этой семейке и тому что мне предстоит – с хорошим дисконтом.

Маленькая диктаторша смотрит на меня, склонив голову набок.

– Так и будешь пялиться? – спрашивает без тени смущения. – Я играть хочу. В принцесс умеешь?

Ее прямой, лишенный всякой дипломатии вопрос, выдергивает меня из ступора.

– Думаю, справлюсь, – отвечаю, и в моем голосе звучит неожиданная для самой себя твердость. Хотя бы в этом я могу быть уверена. Я – воспитатель. Даже если сейчас больше похожа на болотного монстра.

Дальше мы поднимаемся на лифте в роскошный лофт Северова.

Я замираю на пороге, забыв на мгновение и про грязь, и про унижение.

Это не жилье. Это декорация к власти. Стиль – бескомпромиссный, мужской минимализм. Ничего лишнего, ничего теплого, ничего, что говорило бы о душе.

Огромное пространство с панорамными окнами во всю стену. За ними – вечерний Питер, река, огни, как разложенная кем-то драгоценная сеть. Мы были над городом. В прямом смысле.

Холодный бетон потолка со следами опалубки, отполированный до зеркального блеска черный гранитный пол. Стены – крашеный бетон или штукатурка цвета мокрого асфальта. Металл – матовый, черный хром на перилах лестницы, ведущей на второй ярус. Минимум мебели. У окна – низкий диван угольного цвета, похожий на посадочную площадку. Перед ним – грубый цельнодеревянный стол, будто спиленный со старого корабля. Ни ковров, ни картин, ни безделушек на полках. Полки, собственно – это встроенные в стену черные ниши, где ровными рядами, как солдаты, стоят книги в одинаковых темных переплетах. Не для чтения. Для антуража.

Все здесь – про контроль, дистанцию и демонстративную силу. Даже тишина кажется подавляющей, как будто само пространство приказывает не шуметь.

Я почему-то думаю о том, насколько неуютно тут маленькой девочке.
– Ну? – оборачивается ко мне Вика, широко разведя руки, будто представляя цирковую арену. – Красиво? Как пещера супергероя, правда?

– Да, – решаю не спорить. Это же хорошо, раз малышке нравится. – Очень… впечатляюще.

Это самое точное слово. Это место мне не нравилось, но оно безусловно впечатляло. И вселяло чувство опасности. Мне вдруг подумалось, что в таком интерьере пятно, будь то грязь на полу или непослушная воспитательница, было бы заметно мгновенно. И удалено – без сожаления.

– Теперь мою комнату посмотрим.

– Викуля, ты же слышала отца. Сначала Лидии Михайловне нужно в душ.

– Ага. И новые тапки, – хихикает бандитка.

– Ну да, все по пунктам выполним, – елейно улыбается женщина.

– Я тогда пойду позвоню Ангелине, поболтаю с ней.

– Хорошо, милая. И скоро обед.

Вика уходит а Лариса Дмитриевна берется за меня с холодной, отлаженной эффективностью. Организует настоящую операцию «Карантин».

Во-первых к нам выходит горничная – средних лет строгая женщина в серой униформе.

– Мария Андреевна. Лидия Михайловна, – представляет нас Лариса Дмитриевна.

– Очень приятно, – киваю.

– Покажите Лидии гостевую ванну.

– Идемте, – говорит женщина без интонации и ведет меня по светлому коридору.

Входим в просторное помещение, целиком отделанное плиткой цвета темного морского жемчуга. В центре – огромная душевая кабина из матового стекла без единой створки. Над ней, на хромированной штанге, висит дождевая лейка размером с тарелку. На стене – целая панель с кранами, ручками и дисплеями, напоминающая пульт управления звездолетом. В нишах стройными рядами выстроились флаконы: шампуни, кондиционеры, скрабы, масла для тела, с пометками на иностранных языках. Воздух пахнет дорогим кедром и мятой.

Мария Андреевна коротко инструктирует меня как управлять звездолетом. Затем, убедившись, что я все поняла – переходит более простым деталям.

– Полотенца. Халат. Одежду сложите… на полу, – говорит сделав паузу. – Вероятно, ее проще утилизировать.

– Что? Нет! – возмущаюсь. – Свою можете утилизировать! И вообще, куртку мне надо вернуть. Буду благодарна если подскажете есть ли в этом жилом комплексе химчистка. Должна же быть…

– Хорошо. Куртку в химчистку. Костюм?

– Его я так постираю.

– Я подожду снаружи, – Мария Андреевна забирает куртку и скрывается за дверью, оставив меня наедине с этой роскошью. Стою посреди этого блестящего царства, все еще сжимая в кармане ту самую злосчастную подошву. Контраст оглушает. Минут двадцать назад я была грязным пятном на мраморе. Теперь стою в душевой комнате, где моя месячная зарплата, вероятно, стоит в виде геля для душа на полке.

Медленно раздеваюсь, складываю свою одежду на полу. Включаю воду. Из огромной лейки обрушивается не струя, а плотный, шелковистый водопад идеальной температуры. Грязь смывается мгновенно, темные потеки стекают по моим ногам, растворяясь и исчезая в сливе.

Стоя под этим потоком, в тепле и тишине, я впервые за день позволяю себе выдохнуть. И чувствую не облегчение, а новое, щемящее напряжение. Я смыла с себя грязь с улицы. Но как смыть унижение? И чувство, что я только что добровольно зашла в самую красивую клетку в мире?